Портрет Дори-Анны Грей

— То есть, в мою комнату может войти кто угодно, а выйти только я?

Мы дружно воззрились на греот Рукаопа.

— Ничего не понимаю, — засуетился он. — Как такое возможно?

— Вы замок перевернули, когда вставляли, — подсказал Яромир.

— Сам знаю, — огрызнулся завхоз. – Сейчас переделаю, долго что ли?

«Сейчас» заняло еще полчаса.

— Проверяй, — буркнул греот Рукаоп, вытирая испарину со лба.

Мы с Яромиром открыли и закрыли дверь, убедились, что все в порядке, но отпускать вечно куда-то спешащего завхоза я не собиралась.

— Греот Рукаоп, еще одна сущая мелочь, — попросила я, а заметив, что тот намеревался сбежать, уцепилась за рукав. – В комнате мальчишек отходит половица. Пожалуйста, вы же такой умелый, вбейте всего один гвоздик.

— Ну, да, я могу, — заважничал завхоз, услышав, что особенных работ не требуется, — а уж один гвоздь вбить – мне нет ничто. Ладно уж, показывай свою половицу.

Я обрадовалась и повела греот Рукаопа в мужское общежитие. Парни за нашей спиной переглядывались, не понимая, зачем я тащу к ним в комнату завхоза.

К сожалению, у меня не было возможности рассказать им о важнейшей миссии мужчины, а именно – роли нашего свидетеля.

— Дори-Анна Грей! – прогремела грет Морал, едва я перешагнула порог. – Ты где гуляешь по ночам?

— Сейчас-сейчас, минуточку, грет Морал, — зачастила я, демонстрируя отсутствие страха и уверенность в своей невиновности. – Вот, греот Рукаоп, половица, о которой я вам говорила.

— Вот ведь неугомонная девица! – притворно вздохнул завхоз.

– До полночи ей замок чинил и вставлял, а все мало. Похоже, по всей академии меня провести собралась, чтоб за раз везде и все отремонтировал.

— Так она с вами все это время была? – подозрительно спросила ректор.

— Ну да, где ей еще быть в такое-то время, — удивился вопросу завхоз, не знавший о наших с грет Морал терках и обещании ректора не сводить с меня глаз.

— Нет, конечно! – возмутился Виктор, заходя в свою комнату.

– Как девице можно быть наедине с мужчиной, да еще в темное время суток. Мы все были в комнате сестры.

— Играла молодежь в свои шарики, — сдал нас завхоз.

— Тогда почему на тебе шарф? – ткнула в меня длинным пальцем грет Морал.

— Заболела, — не моргнув глазом соврала я и даже для убедительности покашляла.

Но у ректора особое чутье на ложь. Она ухватилась за шарф и потянула.

— Что у тебя с лицом? – Брезгливо поджав губы, она отпрянула от меня.