Мое прекрасное чудовище

 — Ваше одеяние… Я бы посоветовала нечто более…

— Открытое? — с отлично слышимым сарказмом поинтересовалась я.

Сахли закашлялась и недовольно выдавила:

— Траур на вас вызывающе излишен.

— А мне кажется, самое то, — сказала я как можно более ровным тоном и вошла в отрытую камеристкой дверь.

Завтрак проходил в одиночестве. Хотя меня это более чем устраивало. И не смущал длинный, покрытый белой скатертью стол, уставленный слишком большим количеством еды для одной небольшой леди. Мне следовало хорошо подкрепиться.

На сытый желудок как‑то лучше думается. Тем более что над столом витали просто дивные ароматы. Я уже и позабыла, когда видела подобные деликатесы.

С удовольствием съела теплой ветчины в сыре, закусила оливками в кляре, добавила несколько мелко порезанных жареных кабачков, все это время мысленно восхищаясь поваром. Просто язык можно откусить от вкуснотищи такой. Положила в креманку клубничного пудинга и уже потянулась к мороженке, когда мне на ухо голосом Сахли прошептали:

— Леди столько не едят.

Я чуть мороженкой не подавилась. Но ложку в него воткнула уверенно. Вот не испортите вы мне аппетит.

А Сахли добавила:

— Господин с лордом Хайном вернулись. И господин желает вас видеть. Прямо сейчас.

Аппетит все‑таки пропал. Я угрюмо посмотрела на десерт, но упрямо притянула его к себе и с завидным упрямством доела. Последнюю пару ложек засунула в себя с трудом. Но не оставлять же вкуснотищу.

Встала. Только сейчас поняла, что Сахли в чем‑то права. Я явно переела.

Ик.

Ох, что‑то тяжко мне.

Вяло посмотрела на камеристку.

— Запейте, — посоветовал она.

Я взглянула на компот в хрустальном графине и поняла, что ни капельки в меня не войдет.

— Отдышусь, — махнула рукой. — Ведите меня к господину. Знакомиться будем.

***

Шли медленно. Я чувствовала, как уверенно пытается вернуться на свободу жареный кабачок, приправленный оливками и щедро разбавленный мороженкой. Мне было дурно. Кто же, скажите на милость, подает такие завтраки? Это же какое‑то издевательство.

Я, конечно, понимаю, что не стоило есть так много, но все было таким вкусным…

Вот только почему‑то теперь при мысли о еде к горлу подкатывала дурнота. Еще с господином — не знаю, как зовут, сейчас познакомимся — общаться. А мне бы полежать.

Сахли открыла дверь и отступила в сторону.

— Будьте добры, леди Киара, проходите.

Я замерла у самого порога. Сердце забилась быстрее, а дыхание участилось. Даже дышать трудно стало. Сейчас я войду и увижу его.