Мое прекрасное чудовище

Смерть быстрая. В противном случае — снова спальня генерала и моя честь, отданная чудовищу.

— Пожалуй, — дрожа, ответила я, и лапы шаена незамедлительно выпустили меня из объятий.

Я не смелая. Далеко не смелая. И при всем желании избежать близости ненавистного шаена визг сдержать не смогла. Правда, визжала недолго, всего пару секунд. И снова оказалась в лапах чудовища.

— Даже не мечтайте о столь быстрой и легкой смерти, — зло выдохнуло оно. — Вы моя собственность, и убить вас могу только я. Но не сейчас.

Вы еще не исполнили обязательства по договору. А если думаете, что так просто можете от меня уйти, то зря. С этого дня вы и шагу без контроля не сделаете. И да, я лишаю вас привилегий, с которыми встретил. Надеялся на ваше благоразумие, но, видимо, напрасно.

Я промолчала. От пережитого просто не могла вымолвить ни слова. Поэтому, когда меня бросили на балкон шаенской спальни, так и осталась молча лежать на холодном полу, поджав ноги и дрожа.

Глава 7

Тяжелая деревянная дверь с грохотом закрылась.

Было слышно, как звякнул засов. Раздались удаляющиеся шаги лекаря, который провел со мной без малого несколько часов.

После того как Астеш принес меня в замок, я его больше не видела. Зато теперь точно знала, что монстр из башни — мой господин. Пугающе‑жуткий. Больше похожий на огромную летучую мышь, чем на человека. Значит, и рассказы о том, что шаены чудовища, тоже правда.

Слишком много страшной правды.

За мной пришли через несколько минут после того, как он бросил меня на балконе.

Молчаливая Сахли и парочка шаенов, неразговорчивых и хмурых. Едва дышащую, унесли в подземелье, где положили на тонкий матрас железной кровати.

Потом появился лекарь и долго колдовал над моим телом.

А у меня была лишь одна мысль: «Дайте мне умереть».

Однако лекарь‑шаен хорошо знал свое дело, и когда он покидал комнатку, то чувствовала я себя вполне здоровой. Выглядела тоже. Раны затянулись, ссадины заросли, будто и не было. Даже заноз не осталось. О побеге напоминало порванное платье и волосы — растрепанные, с еловыми иголками в локонах.

Правда, ноги и руки под мое молчаливое терпение мне помыл все тот же лекарь. Я была не в силах сопротивляться. Неудачный побег сильно подкосил желание жить и упорствовать в чем бы то ни было. Я была раздавлена.

И не ответила, даже когда лекарь произнес:

— До свидания, леди.

Скрипя, дверь открылась и тяжело закрылась, оповещая о его уходе.

Я медленно села и оглянулась. Скромность обстановки навевала тоску.