Неизведанные миры

Тот стоял на вершине небольшой заснеженной горы, с которой открывался прекрасный вид на то, как его войско расправляется с Магами.

— Я всё знаю, отец, — сказал Морис. — Мама жива, она с Магами. Она и есть представитель Магов. Дочь правителя, который покинул этот мир. Ты её забрал, как трофей, но ты не смог добить её, как того хотел. И сейчас она там, за воротами! — он уже кричал на отца.

Морис не узнавал себя. Никогда раньше он и подумать не мог, что будет так разговаривать с отцом.

Хаус смотрел на него, не скрывая своей радости от близкой победы над Магами и вместе с тем презрения к сыну, который всё ещё помнит свою предательницу-мать.

— Она не достойна называться твоей матерью. Жаль, я не добил её тогда, — сказал он злобно. — Ярость тогда ослепила мне глаза, и я, забрав тебя, не убедился в том, что она мертва. А она спаслась. Каким-то образом это существо пришло к своим, и те спасли её, — Хаус начинал сердиться, ничем хорошим это не могло закончиться.

— А я смотрю, ты осмелел. Я думал, что так и будешь моей тенью.

Вижу, ошибался. В тебе всё же есть то, от чего так пытаешься скрыться. Злость и ярость! Они всё-таки берут верх над этой никчёмной добротой. Но сейчас ты переходишь все границы, Морис. Никому не позволено разговаривать со мной в таком тоне! Ты понял меня?

Морис стоял и смотрел на то, как в отце просыпается гнев. В такие минуты тот становился поистине свирепым. Его глаза горели бешенством. В таком тоне с ним действительно никто не разговаривал с тех пор, как умер дед.

Только дед мог повысить на Хауса голос. Но больше никто. А теперь собственный сын стоит перед ним и говорит, что знает о том, что его подлая мать жива, и даже радуется этому факту.

Что-то не понравилось Хаусу во взгляде Мориса. Какая-то мимолётная догадка пробежала в голове правителя. Но он был слишком взбешён, чтобы думать о чём-то другом.

Морис вышел из своей капсулы и подошёл ближе к отцу. Он сам не верил тому, что собирается сделать.

— Прости, отец! — глядя в глаза Хауса, тихо сказал Морис и воткнул свинцовый кинжал в сердце отца.

Немой вопрос и злость застыл в глазах Хауса. Он умирал на глазах у сына. Точно так же, как и его собственный отец тогда давно умирал перед ним.

Глава 11.

Морис плакал. Провернув клинок три раза в сердце отца, он вытащил своё оружие из обмякшего тела. Хаус рухнул замертво. Его уже ничего не могло спасти. Когда Морис взял клинок отца, силы перешли к нему. Он направился в сторону кровавой бойни.