Неизведанные миры

— Тебе придётся исправляться. — Да, я исправлюсь, — прошептала женщина и махнула рукой, призывая нож со стола. Он воткнулся в спину её мужа, его лицо перекосило от боли, и тогда она увидела, что чёрная дымка в его глазах рассеивается. Они стали привычного стального цвета и смотрели на неё с таким удивлением и обидой, которую сложно вынести. Родерик осел на пол, Ровена опустилась за ним, осторожно взяв его за руку и просидев так, пока он не перестал дышать. От отчаянья хотелось выть, но поможет ли это выбраться? — Ты доволен, Саргаат?! — крикнула она, почти уверенная, что демон если не разыгрывает роли для неё, то хотя бы где-то наблюдает этот отвратительный аттракцион её потерь.

— Я убила всех, кого любила! Теперь ты выпустишь меня? — Всех ли? — спросил до боли знакомый, но давно позабытый голос. Ровена понимала, кого сейчас увидит, и медлила с тем, чтоб обернуться. Ей пришлось отпустить руку Родерика, который тут же растворился сизым дымом и несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем она решилась повернуться и увидеть свою мать. Ровно такой, какой видела её в последний раз, когда самой Ровене было всего десять. Погибшая от неудачного эксперимента, такая родная и любимая мама стояла перед ней. — Что, даже не обнимешь? — спросила её мать. — Дай угадаю, тебя я тоже убила? — устало отозвалась Ровена, из всех сил борясь с желанием кинуться к матери. —Хуже, — сухо ответила ей черноглазая. — Ты меня разочаровала! Мы готовили тебе такое будущее, ты должна была заметить пропавших братьев, а ты… Не добилась ничего. Не сделала нашу семью уважаемой. Ты исполняешь приказы каких-то слабых маленьких людей, как ты могла так низко пасть, Ровена? Мы воспитывали тебя… — В золотой клетке, — перебила её ведьма. — Совсем не готовя к настоящей жизни. Это в ваших мечтах дом Гааров уважаем и известен, а в мире всё иначе, мама. —Ты должна была… Но Ровена уже не слушала. Клетка. Она не выберется из клетки, пока не убьёт всех, кто ей дорог. Сколько их будет? Двенадцать, по числу сторон додекаэдра? Ведьма не могла представить, как такой милый забывчивый тюфяк, как Леофрик, мог убить хоть кого-то, и надеялась, что у неё столько родных не найдётся, но… Она смутно догадывалась, что за матерью придут отец и братья. А потом, наверное, её лучшая подруга юности и парень, ставший первой любовью.