Не всему верь что знаешь

Сменив ножовку на лопату, он вкопал полученный столб возле крыльца больницы, и, попросив у сестры голубую ленточку, повязал ее на столбе, закрепив вокруг верхней бороздки.

Найдя там же на территории стройки гладкий ровный кирпич, он вымыл его, установил горизонтально возле подножия столба и положил туда кусок брынзы. Провозился он с этим до позднего вечера, зато уснул довольный собой: он выполнил то, чего требовала его душа, он снова не был оторван от родного острова.

С утра пораньше, пока Саруул чистила картошку для приготовления завтрака, он занялся вешалкой, позаимствовав отвертку из позабытого кем-то из рабочих набора инструментов.

Саморезы он предусмотрительно выпросил у плотника еще с вечера. К приходу хозяйки медпункта нехитрая конструкция была полностью сделана и стояла, прислоненная к стенке, готовясь принять на себя одежду обитателей будущей больничной палаты.

Каково же было разочарование Дархана, когда его работодательница, увидев изделие своего работника, вместо похвалы недоуменно вскинула брови и вздохнула, ничего не сказав.

Зато вкопанный возле больничного крыльца столб вызвал у нее совершено другую реакцию.

– Что это? – спросила она со смесью изумления, недовольства и возмущения.

– Это сэргэ, коновязь, – отвечал Дархан гордо. Еще бы было ему не гордиться: он самостоятельно изготовил свой первый в жизни культовый предмет такой важности, причем сделал это красиво. Столб вышел гладким, четырехгранная вершина одинаковой со всех сторон, и привязанная ленточка выглядела торжественно.

– Коновязь? – удивилась Александра Марковна. – Ты сумел у нас здесь разглядеть лошадей? Мне жаль тебя разочаровывать, но пока нам не до конного спорта!

– Это коновязь символическая. Она объединяет три мира: небесный, мир людей и мир подземный.

– А ленточка, привязанная к нему?

– Это хадак, моя благодарность Тенгри за то, что он нам помог сюда попасть. Надо бы еще молоком побрызгать, но у меня его нет.

Его несколько удивило, что его хозяйка слегка побледнела.

– Ты понимаешь, что ты творишь? – проговорила она таким тоном, будто Дархан совершил неслыханное преступление.

– Ты призвал на нашу территорию чужого бога, ты поставил здесь символ его почитания. Вот только ты позабыл спросить у духов моей земли, хотят ли они, чтобы люди, приходя сюда за излечением, не их благодарили, и не своего бога, которому они привыкли молиться в своей церкви, а тех, кого здесь нет?

– Они есть, – упрямо возразил Дархан, тоже побледнев.

– Там у вас, на Байкале.