Не всему верь что знаешь

Олеся что-нибудь да придумает.

– Не могу. Смартфон я в рюкзаке оставил. Вон там, на краю, у кривой сосенки… – И он кивнул в сторону леса. – Если бы вы сходили и принесли …

Болотница с сожалением покачала головой:

– Не получится у меня. Но кой-чо и мы могём…

Подпрыгнув к чахлой, росшей на ближайшей моховой кочке березке, она коснулась ее ствола и забормотала:

«Ветер вольный, ветерок, лети на запад, на восток,

Мне Лесуху позови, что нужна она, скажи».

Новая мысль мелькнула в голове у Дархана. Стволик у березки был хотя и тонким, но достаточной длины, чтобы, располагайся он не вертикально, а горизонтально, послужить опорой для рук вместо жерди или каната.

– А ты можешь наклонить ко мне эту березу, чтобы я мог до нее дотянуться? – высказал он свою идею вслух.

– Сейчас, сейчас… Не-а, не получается. Легкая я слишком стала, весу во мне нет никакого. И силы в руках…

И болотница горько заплакала. Это было странное зрелище: зеленые капли падали из ее глаз и исчезали в воздухе, не долетая до земли.

А затем у Дархана в голове послышался голос Сильвии и прозвучали слова, похожие на стихи, произносимые нараспев, как заклинание. Рифмованные строчки, пробудившие в памяти Дархана воспоминание о том, как Сильвия во дворе у шамана просила за него землю, и земля откликнулась, позволив ему уехать с ней на ее родину.

А еще он вдруг понял, что для жуткого лесного деда из священной рощи Сильвия была всего лишь одной из лесных русалок, порождением нави. И оскорбительные слова про него, Дархана, будто он ее игрушка, открылись ему с иной стороны.

Если Дархан для лесной нечисти был ее собственностью, принесшим клятву служения, то отчего ж было не довериться той, что уже спасла его однажды, уведя за собой?.

«Чем шайтан не шутит? – подумал он. – вдруг поможет? Не «отченаш» же мне читать?»

И он повторил слова, что подсказывал ему голос:

«Березонька-сестрица, прошу ко мне склониться,

Свои ветки опусти, гибели не допусти».

Язык его шевелился с трудом, словно нечто внутри Дархана, протестовало против пользования им, пареньком с Байкала, обрядов чужого народа.

Но к его удивлению, ветви березки сами собой качнулись и устремились в направлении к его протянутой ладони. Жаль, что слишком далеко и высоко находились даже самые их тонюсенькие веточки!

«Мать сыра землица, помоги березе наклониться,» – подсказал Дархану все тот же голос, снова побуждая Дархана повторить вслух слова, прозвучавшие в его голове.