Обручённые тайной

— Вот, возьми, моя хорошая, — грана Мириан положила передо мной гербовую бумагу, поджала губы и как-то вдруг осунулась.

Явно документ. Что ещё могло случиться?! Только новых проблем мне не хватало. Я пододвинула бумагу к себе, вчиталась в текст:

— Завещание?! Грана Мириан!

Хозяйка грустно улыбнулась:

— Так возраст уже. Пора подумать, как распорядиться тем, что у меня в этой жизни осталось.

Я помотала головой:

— Вам ещё жить и жить, грана Мириан. Что на вас нашло?

Рука сама собой потянулась к вороту.

Под свитером у меня чек на огромную по моим меркам сумму, и я собиралась честно закупить необходимые для изготовления артефакта материалы по минимальной цене. Себе бы ни медяшки не взяла. Но оплатить услуги целителя для граны Мириан…

Она хмыкнула:

— Адеола, как будто ты не слышала, что происходит? Хотя да, ты же с утра до ночи в артефактах своих копаешься, ничего вокруг не замечаешь. Грану Дойли помнишь? Через дом от нас жила.

— Конечно, помню, — кивнула я.

— Декаду назад она к вам в гости приходила.

— Она моложе меня, хорошо себя чувствовала. В тот день она вернулась домой, легла спать и не проснулась.

— Ох…

— Это примерно с месяц назад началось — старики стали умирать. Гран Бириан, грана Сониас, гран Ларс. Никто из них не болел, на здоровье не жаловался, все не по годам крепкие были. И все умерли во сне.

— Странно.

— Ещё как. Только кому до нас, стариков, дело есть? Вот я и составила завещание. На всякий случай.

— Грана Мириан, но у вас же есть родня… Проверьтесь у целителя.

Я найду, как оплатить. Найду грамотного специалиста.

— Тю! Много грану Ларсу целитель помог? Он, чтобы ты знала, дважды приглашал, причём дорогих. А про родню мне не напоминай. Нет у меня родни! — грана сердито хлопнула ладонью по столу, сникла. — Сын, чудо моё, золотой мальчик был, в спасатели пошёл. На службе и сгорел. Буквально…

— Грана Мириан! — охнула я.

Таких подробностей я не знала…

— Дочь в Аритании устроилась, замуж там вышла, — продолжала грана скороговоркой.

— Я всё писала ей, она отвечала… Шесть лет назад, когда мне семьдесят стукнуло, я ей говорю, хоть один-то раз навести. Внуков увидеть хочется, на тебя посмотреть, какой стала. Она в ответ — что плавать боится. Когда в Аританию плыла, в шторм попала, и с тех пор на корабль ни ногой. Я ей пишу — пока ещё силы есть, я приплыву, только билет закажи мне. Она — мама, тебе будет тяжело, ты не сможешь.