Когда плачут драконы

– Мы раньше с мамой много путешествовали, – неожиданно проговорила Кайя таким радостным голосом, что Вилхе не смог скрыть недоумения: он-то точно ничего приятного вокруг не видел. – Я и забыла, как это здорово, – узнавать новые места, встречать разных людей, дышать отличным от армелоновского воздухом…

Вилхе, не удержавшись, хмыкнул. Воздух в Кеотане действительно не походил на привычный: здесь висел стойкий запах рыбы, гнили и мокрой псины. Джемма, не в силах выносить его, поднялась повыше, а Кайя вдыхала как ни в чем не бывало, и Вилхе едва ли не впервые задумался, что, быть может, она вовсе не такая хрупкая и нежная, как ему всегда представлялось.

– Я бы предпочел показать тебе другие места, – невольно буркнул он и вдруг представил, как они вдвоем с Кайей бредут по улочкам Гардефледа, любуясь его старинными постройками, непривычными для северных земель садами, разнообразными и зачастую причудливыми мостами, – вот где Кайе непременно бы понравилось. Вилхе был там недавно, потому что в этом году именно Гардефледу выпала честь устраивать Большой турнир по воинскому мастерству, и теперь никак не мог понять, почему ему даже в голову не пришло пригласить вместе с собой Кайю.

До турнира ей, конечно, не было никакого дела, но, кажется, ей было дело до Вилхе. Иначе разве она радовалась бы так его выигрышу на тех состязаниях, позволив ему почувствовать себя настоящим победителем, чего не было даже в момент вручения наградных кубков? И вот сейчас Вилхе ощущал сильнейшее раскаяние. Кайя считала его лучшим другом, а он вспоминал о ней, лишь когда ему было что-то от нее нужно. Как сейчас… – По весне, хочешь, в Гардефлед съездим? – в попытке исправиться предложил он. – Там зацветет все, и запахи будут совсем другие.

Выдал – и мотнул головой, злясь на себя. Не мог как-нибудь получше об этом сказать? Поведать сначала хоть немного про этот город, объяснить, завлечь Кайю, чтобы ей тоже захотелось там побывать, чтобы она загорелась этой идеей и даже мысли не допустила ответить отказом.

Потому что в отказе вдруг почудилась какая-то обреченность.

– Там яблоневый цвет переплетается с медовой вишней, – неожиданно вдохновленно и почти напевно отозвалась Кайя, и Вилхе против воли заглянул ей в лицо. На нем была написана мечтательность и одухотворенность. – Березы и осины наряжаются в пушистые сережки. От лиловых веточек сирени кружится голова.