Когда плачут драконы

И только от улыбки Одже немного расслабилась: в ней не было торжества, а лишь искренняя радость.

Он открыл дверь, выпуская Беату на улицу и с каждой секундой удивляя ее все больше: кроме отца, никому в голову не приходило ухаживать за ней даже столь нехитрым способом. Беата, правда, своей боевитостью и самостоятельностью, наверное, отбивала всякое желание ей помогать… но только не у Одже. Странного парня, которого никто не понимал.

– Как думаешь, боги на самом деле проверяют нас на стойкость, прежде чем одарить своими милостями? – неожиданно спросил Одже, когда они проделали уже почти половину пути до ее дома.

До этого он просто молча шагал рядом с Беатой, а ее почему-то безумно интересовало, о чем он думает. Мог ведь и сердиться за ее сегодняшнее поведение: Беата и сама была на себя невозможно зла. А он, оказывается, думал о смысле прочитанной Беатой книги. И Беата тут же ухватилась за возможность обсудить историю.

– Дарре и дядя Лил через это прошли, – ответила она. – Значит, если по драконам судить, так и есть.

– А если по людям? – не отступал Одже, как будто этот вопрос касался его лично. – Стоит ли человеку без второй ипостаси надеяться на то, что сильные мира сего обратят на него свое бесценное внимание?

Беата пожала плечами: тут у нее примеров не было.

– Товве не был драконом, однако добился желаемого, – не слишком уверенно напомнила она. Но Одже только вздохнул.

– Это просто сказка, – заявил он. Однако Беата была с ним не согласна.

– Я, когда со скуки в папины книги по целительству заглядывала, несколько раз на имя Товве натыкалась, – заметила она.

– Так что даже если часть из этой истории выдумана, основной посыл прописан четко.

– На богов надейся, а сам не плошай? – снова улыбнулся Одже, и Беата кивнула, поймав себя на мысли о том, что его улыбку она почувствовала, а не увидела при слабом свете луны. В груди на секунду замерло, а потом снова краской разлилось по щекам. Но в этот раз совсем не от стыда.

– Как тут не плошать? – пробурчала Беата, стараясь скрыть непонятное ей самой состояние.

– Армелон у нас будто крепость: от всех бед отгорожен. Что Энда упустил, то дядя Тила доделал: и захочешь себя проявить, а негде. Разве что сбежать, как Товве: мир большой, быть может, и для меня у Создателей какое-то дело припасено?

– Для тебя? – изумился на этот раз Одже, и Беата вспомнила, что они вроде как о нем говорили, а она, как всегда, одеяло на себя перетянула. Привычка эгоистки. – Зачем тебе, Беата? Ты же девушка.