Когда плачут драконы

Если раньше Ане казалось, что Хедину просто нравилось ее дразнить, то теперь она словно видела, как он – камень за камнем – укреплял преграду, будто защиту в ней какую-то чувствовал. Да только что ему было от Аны защищаться? Какой вред она могла ему причинить? Пусть на язык остра – но и он никогда в долгу не оставался. И все же близко не подпускал. Ана, правда, лишь раз пыталась нормально с ним поговорить, сочувствие проявила, так он взбеленился, словно она ядовитую змею ему под одеяло сунула. Больше Ана не рисковала.

Энда с ним: может, он жалел, что именно ее тогда кинулся спасать, а не брата родного. Или ненавидел за то, что она оказалась свидетельницей его слабости: совсем не по стати настоящему воину. Или еще какие глупости про нее сочинил…

Или ему просто не было до нее дела. Она девчонка совсем, еще и пятнадцати нет. А Хедину почти восемнадцать: девицы вокруг него коршунами кружат в надежде ухватить лакомый кусочек. Еще бы: статный, сноровистый, отец – градоначальник, да и сам в командиры дружинников метит – как такое сокровище упустить? А будет с недорослью общаться – и засмеять могут.

Кому потом докажешь, что она просто сестра его лучшего друга?

Ана тряхнула волосами. Что за глупости лезли в голову? Какое ей вообще дело до придури Хедина и его к ней отношения? Она-то его в потенциальных кавалерах точно не видела. Ее от подобного зазнайства тошнило. Добро бы сам к своей славе руку приложил, но нет же, всем Создатели одарили. Ни на внешние данные не поскупились, ни на родительское благоволение.

А этот знай себе пользуется!

– Зачем только он вообще к ребятам сунулся? – рассердив сама себя, недружелюбно поинтересовалась Ана. – Без него и проблем бы никаких не было! А с таким эгоистом…

Кайя качнула головой, прерывая ее.

– Ты правда не понимаешь, Ана? – негромко спросила она, но как-то так, что продолжать Ане расхотелось. Что бы она ни говорила о характере Хедина, а точно знала, сколь трудно ему было смириться с невозможностью помогать товарищу. Довелось как-то увидеть бесплодные Хедина попытки преодолеть страх высоты.

Сжатые зубы, отчаянное упрямство в глазах – и снова, и снова неудача. Ничего в жизни Ана не желала так, как чтобы очередная его попытка увенчалась успехом. Даже когда Вилхе учил Эдрика стрелять, а тот стирал до крови пальцы тетивой и все равно не мог попасть в «яблочко», Ана не переживала за него так болезненно, как за Хедина. Видела, чего ему стоил его страх. И не могла не испытывать уважения к подобной силе воли.