Когда плачут драконы

Но Одже тут же замотал головой и принялся уверять, что нисколько не издевается, а на самом деле поражен и покорен такой красотой, да только совсем не знает, возможно ли это сделать наяву.

– Да чего там делать-то? – махнула рукой явно польщенная Беата. – Я отцу в госпитале палаты расписывала, вот там была работа. А твою каморку мигом замалюю. У нас и краска осталась. И половицы я знаю, где добыть.

Одже не верил своим ушам. Беата собиралась приложить столько усилий – ради него? Он не смел подозревать ее в розыгрыше, но и поддаться такой самонадеянности, чтобы считать себя достойным ее благосклонности, боялся донельзя.

Слишком часто разочаровывался. Слишком больно падал.

– Как я смогу тебя отблагодарить? – догадавшись наконец хоть что-то сказать, спросил он. Беата обольстительно улыбнулась: у нее были столь разнообразные улыбки, что она, пожалуй, могла вообще ничего не говорить.

– Будешь читать вслух, пока я работаю, – с какой-то хитринкой ответила она. – Обожаю слушать сказки.

Так начались самые удивительные дни в жизни Одже.

Беата приходила к нему с рассветом и уходила с закатом. Высунув от усердия кончик языка и то и дело отбрасывая со лба непослушный рыжий локон, она старательно выводила узоры на потолке его каморки, а Одже выбирал самые интересные книги и с выражением читал их Беате. И думал только о том, что, позволь ему Создатели именно так провести остаток жизни, он больше даже мечтать бы ни о чем не захотел.

И дернул же его Энда за язык рассказать Беате о том, чем занимался ее кузен! Чего он хотел этим добиться? Чтобы Беата похлопотала перед братом и тот пригласил Одже в свою команду? Глупости! Вилхе знать не знал о его существовании и тем более о его потребности совершить хоть что-то запоминающееся.

Освобождение драконышей было, конечно, изумительным шансом этого добиться, но Одже слишком хорошо понимал, где его место в глазах Вилхе и его друзей. Просто к слову пришлось, когда в одной из историй зашла речь о плененном драконьем детеныше. Одже и подумать не мог, что с последним вылетевшим изо рта словом кончится и его тихое блаженство.

Беата бросила недокрашенную завитушку и, схватив с крючка накидку, выскочила из караульной, только ее и видели.

Одже ошалело проводил ее взглядом, физически чувствуя, как растворяется в небытие его счастье. Какой же он осел, как только мог не подумать, что Беата тоже хотела проявить себя и ждала этой возможности не меньше него самого? И вот наконец дождалась.