Когда плачут драконы

Кайя шикнула на нее, и Беата, как ни странно, послушалась. Замолчала и скользнула внутрь шатра. Кайя, вознеся мысленно Ойре быструю просьбу о помощи и защите, последовала за ней.

Они почти на ощупь прошли несколько шагов, прежде чем добраться до основной сцены. Там царствовали уже привычные темнота и запустение, однако где-то невдалеке, в скрытом что от зрителей, что от двух спасительниц месте, слышался шум и пьяная брань. Переглянувшись и невольно на мгновение замешкавшись, Кайя с Беатой бросились на звук.

Им пришлось сделать пару поворотов в узких коридорчиках, отделенных от других помещений плотной тканью, прежде чем они замерли перед перекрывающей проход занавеской. За ней горел свет и совершено точно происходило что-то плохое. Оттуда доносился свист кнута, скрежет когтей, отвратительная ругань…

И разрывающий душу, небывалый, невозможный, но понятный на любом языке плач мальчика-дракона.

Кайя сама не поняла, откуда взялась в ней такая ненависть. Она даже подумать не могла, что бывает такое чувство – жгучее, страшное, уничтожающее все доброе и светлое в душе и абсолютно не подвластное управлению.

Кайя отдернула занавеску.

Отвратительный лысый горбун одной рукой держал кнут, щедро потчуя им залитые кровью бока исхудавшего пепельно-серого драконыша, а на вторую наматывал цепь, заставляя своего пленника тыкаться мордой в корыто с какой-то вонючей дрянью. Толстые прутья клетки между палачом и его жертвой нисколько не препятствовали этим издевательствам, и Кайя задохнулась, разглядев на драконьей морде настоящие слезы.

– Не смейте!.. – резким от переполнявшего бешенства голосом выкрикнула Кайя. – Не смейте!.. Ребенка!.. Мерзавец!..

Что увидел в ее лице горбун-мучитель, Кайе было неведомо. Но только он словно разом протрезвел, да еще и распрямился, позабыв про увечье. Швырнул цепь обратно в клетку, а кнут, напротив, сжал в руке и шагнул к Кайе с такой злобой, что ей впору было развернуться и бежать прочь, не оборачиваясь, под защиту синего дракона, а еще лучше всего Армелона.

Но Кайя не двинулась с места. В эти секунду ей стало безразлично, что этот изверг был способен убить ее одним умелым ударом, а она, напротив, не могла причинить ему ни малейшего вреда. Ненависть перехлестывала через край, и Кайя выдернула из складок юбки кинжал – тот самый, что так и не подарила Вилхе, но всегда брала с собой как защитный оберег, – и приготовилась дорого продать свою жизнь.

Горбун скрипнул зубами и замахнулся.