Предначертанная луной

Когда же она поняла, что её случайными знакомыми оказались сам эр-хот и его сестра, ей впервые захотелось воздать почести Трёхликому!

— Судьба благоволит дерзким! — с торжеством выдала Лоубэлика дяде. Марселу лично привёл её в зал, и хоть она и надеялась избежать скорой встречи с родственниками, братья довольно быстро её обнаружили и притащили к главе клана. Тот же не преминул начать читать ей нотации.

— Не думал, что ты так наивна и пустоголова! — распалялся дядя Ролло. — То, что эр-хот с тобой заговорил, ещё ничего не значит! Мимолётная блажь и только! Такие обычные девушки, как ты, едва ли привлекут его внимание!

— Но эр-хот пригласил меня на котильон! — возразила Лоубэлика, и эти её слова лишили главу клана дара речи.

Он напрочь отказывался верить в подобную чушь, но когда Марселу и в самом деле подошёл к Лоубэлики и забрал её на танец, его сердце, наконец, смягчилось.

— Удачи, Лоу! Прославь наш клан и незабываемого тебе полнолуния! — искренне пожелал он, и после уже Лоубэлика его не видела.

Сам котильон запомнился плохо. Вообще-то Лоубэлика любила танцевать. Было в том что-то схожее с искусством владения меча. Вот только она строгим схемам придворного танца предпочитала дикие пляски, позволяющие самостоятельно следовать за музыкой и выражать себя. Конечно, Лоубэлика понимала, что на балу никто не оценит её порыва, да и эр-хота вовсе не хотелось ставить в неловкое положение, потому она старательно глядела по сторонам и повторяла движения за дамами. Напряжение и пристальное внимание к деталям настолько сильно занимали её, что едва начавшийся диалог почти тут же сник.

В итоге с Марселу Лоубэлика обмолвилась всего парой слов.

— Простите, я не самый лучший собеседник, — призналась она, когда прозвучал финальный аккорд.

— Не стоит извиняться, должен признаться, мне никогда не нравились болтушки! — подмигнул ей Марселу и осторожно коснулся губами её руки.

Его внимание мигом заставило Лоубэлику ощутить, как краска приливает к лицу. Галантные манеры её немного смущали, уж слишком странными и непривычными были действия Марселу.

Волчье сердце радостно вздрагивало в груди от всякой проявленной любезности, однако разум, склонный к рациональности, заставлял сомневаться. Всё не могло быть так просто и однозначно! Это в волчьем поселении все всегда говорили прямо и как есть, здесь же, среди разномастного народа не могло обойтись без лицемерия и хитрости, а, значит, ей следовало оставаться начеку.