Тень ее высочества (II)

Он как раз закончил обсуждать обстановку с военными советниками и министром внешней политики. Дожидаясь, пока чиновники попрощаются и оставят их одних, демон развалился в кресле и самовольно угостился вином и фруктами. После пережитого ему совсем не хотелось есть, но иначе скрыть свое волнение он не мог. Еда всегда успокаивала, а вино помогало снять напряжение.

Когда за последним придворным закрылась дверь, человек в белой маске уселся напротив демона.

— Ну? Что разузнал?

— А мы не будем ждать остальных? — разрезая яблоки на тонкие дольки, поинтересовался Аташ.

— Они уже здесь.

Сообщники проклятого богами отступника, при дворе прозванные капюшоноголовыми, по-одному выходили из порталов. Сколько всего у Эвгуста приспешников, ведал только сам ренегат. Аташ одно время, любопытства ради, попытался сосчитать — и сбился на втором десятке. Единственное, что он знал, главных помощников, тех, кого выделил Эвгуст, пообещав немыслимые блага, всего восемь. Восемь кукловодов, которые в нужный момент должны по приказу проклятого дернуть за ниточки.

Он, к сожалению, не входил в их число и был виноват в этом только сам.

Когда маг пробудил его, выдернув из полубезумного многосотлетнего сна, он согласился бы, если понадобится, поддержать его и против богов. Но Эвгуст потребовал всего лишь клятву вассала. И демон с благодарностью поклялся служить своему спасителю, еще не догадываясь, во что окажется втянутым. Эйфория первых после пробуждения дней прошла — и Аташ осознал, что натворил.

После заточения он оказался в чужом мире, в чужом времени, без нужных знаний, которые помогли бы ему найти свое место. В голове не укладывалось, как он, владыка Хекета, взглядом способный оборвать чью-то жизнь, стал слугой мага. Великого, загадочного, овеянного легендами и пророчествами, но все-таки человека.

Аташ презирал людей. Даже в свой гарем в две сотни голов он не брал человечек, предпочитая демониц или хотя бы полукровок. Правда, бывало, представительницы человеческого рода, чаще всего магессы, оказывались в его постели в качестве подарка.

Но задерживались там недолго — он всегда передаривал их своим чиновникам. Воспоминания о гареме заставили демона наморщить лоб. Первые ночи новой жизни ему снились смуглые, молочно-лилейные или золотистые тела его наложниц, собранных со всего Межграничья. К дарящим усладу красавицам он редко относился лучше, чем к породистым лошадям из конюшни.