Сказания Чёрного Ворона

— Ты бы приехал ко мне, если бы я попросил?

Мужчина сжал челюсти. Ратимир смотрел на него с явным превосходством, как делал это в любой случай, когда им удавалось увидеться. Его спокойное лицо всегда казалось Ярославу надменным. В шестнадцать лет он понял, что так и было на самом деле. Этот человек добивался всего, чего хотел, однако любые успехи сына были для него ничем.

Мужчина развел руками.

— Вот тебе и ответ. Я хочу поговорить о нашем семейном деле.

— Я уже говорил, что не хочу работать с тобой, — выплюнул Ярослав.

— Ты правда думаешь, что я буду слушать тебя, после того, как ты насильно приволок меня сюда?

Яр резко поднялся и направился к выходу. Возле двери никого не было, но он догадывался, что привезшие его люди находились со стороны коридора.

— Сядь и слушай! — прогремел голос отца.

Ярослав остановился. Ратимир поднимал на него голос лишь единожды, — когда просил его заняться семейным бизнесом, а он отказался. Всю жизнь до этого его слова звучали безразлично. Улыбчивый папа остался в далеком детстве.

Яр почти не помнил его радостным и мягким. Словно этого и не было вовсе.

— Ты никогда меня не слушал! — в той же манере ответил он ему, все-таки, возвращаясь на место, но не садясь. В груди вспыхнула ярость. — Где ты был, когда я пытался поделиться с тобой важными для меня вещами? Где ты был, когда хулиганы задевали меня из-за того, что у меня не было мамы? Когда я научился давать сдачи, когда стал добиваться успехов в учебе, когда приносил домой золотые медали, разве ты меня слушал? Это были няньки да гувернантки! Где ты был, когда мне нужна была помощь? На работе.

Я ненавидел твой бизнес. Я думал, он украл тебя у меня, но потом я вырос и понял, что если бы ты хотел, ты был бы рядом. Но ты не был.

— Ноешь, как девчонка, — прошипел Ратимир, а после в его голосе зазвучали стальные ноты: — Кто оплачивал твоих гувернанток? Кто давал тебе деньги на твои бесконечные, бессмысленные кружки?

— Мне не нужны были деньги.

Мне нужен был отец.

Ратимир смотрел на него несколько долгих мгновений. Вспыхнувшее раздражение растворилось в привычной ему безмятежности. Он указал рукой на стул, безмолвно не призывая, скорее, приказывая сыну сесть.

— Много лет прошло с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.

Яр заскрипел зубами:

— Не думай, что что-то изменилось.

— Я не трогал тебя, дал тебе возможность вырасти. Пришло время отбросить глупости и взяться за семейное дело.