Сказания Чёрного Ворона

Ты сидел в плохо освещенном переулке на руках окровавленной девушки. Милана бросилась к тебе первая. Она решила, что ты ранен, но стоило ей приблизиться, девушка заговорила нечеловеческим голосом. — Ратимир медленно втянул носом воздух. Ярослав понял, что он сдерживал непривычный для себя гнев. — Вместо зубов у нее были клыки. Острые, как иглы. Она оказалась такой быстрой… Мы пытались забрать тебя, но она, хохоча, металась между нами. В какой-то момент она оттолкнула меня и замахнулась на Милану. Мне так сильно захотелось помешать ей, что я вскочил на ноги и набросился на нее, не сразу осознав, что в моих руках был меч.

Он появился сам по себе. Мне удалось задеть им то существо. Оно испугалось меча, пронзительно заверещало и убежало. Я думал, нам удалось одолеть ее, но ошибся. Я опоздал. Милану укусили в шею. Она истекла кровью на моих руках.

Никогда бы Ярослав не подумал, что его руки будут дрожать. Лет с двенадцати он запретил себе быть слабым. Одноклассники, местные хулиганы, никто не должен был видеть его таким.

Много воды утекло с тех пор. Яр научился справляться со своими эмоциями, поэтому, развернув ладони к себе, он сжал их в кулаки, изо всех сил стараясь унять испытываемое чувство. Злость, страх, раздирающая на куски печаль. Все эмоции смешались воедино.

Он жил со знанием того, что его мама и другой водитель, скончавшийся на месте, попали в случайную автокатастрофу. Отец сказал ему, что второй напоролся на осколок битого стекла на дороге, машину вынесло на встречную полосу. Он винил его в этом, хотя Рамтимир сказал ему, что никто не виновен в произошедшем.

Теперь Яр понимал, почему. Лет в пятнадцать он простил водителя, которого, судя по всему, никогда и не существовало.

— Я не помню этого, — сказал он, не сумев вытащить из головы ни одного воспоминания о том вечере.

Если бы не прекрасное умение старшего Громова держать себя в руках, его бы тоже затрясло. Яр видел, что он не врал. Теперь нет.

— Конечно, ты не помнишь, — горько усмехнулся Ратимир. — Твоя детская психика защитила тебя и стерла это воспоминание.

А я забыть не смог.

— Так вот, почему ты избегал моего присутствия. — Ярослав покачал головой. Он взглянул на отца, надеясь увидеть оправдание или хотя бы нечто похожее на сожаление в его глазах, однако те, прогнав печаль, стали стеклянными. — Я напоминал тебе маму?

— У тебя ее глаза, — только и сказал он. — Каждый раз, когда я смотрел на тебя, я видел ее.

— Тебя это убивало?

Ратимир не ответил. Ярослав закивал своим мыслям.