Сказания Чёрного Ворона

Девушка не могла подобрать слов. Она была подавлена, и Яр это видел.

— Тогда я начну первый. — Мужчина усадил ее за стол, подвинул стул и сел так, чтобы у Лисы не осталось выбора, кроме как смотреть на него в ответ. — Вчера меня похитил собственный отец.

Чем больше он рассказывал, тем больше оттаивало замерзшее сердце Василисы. После встречи с Кощеем она вернулась домой и всю ночь думала о том, что узнала. Разные мысли терзали ее, разрывали на части. Там, в его кабинете, пришлось приложить все усилия, чтобы казаться не просто равнодушной к полученной информации, но и заинтересованной в ужасных вещах, что он ей предлагал.

Она не знала, как объяснить все Ярослоаву, с чего начать, поэтому не стала звонить и тревожить его раньше времени, а он взял и приехал сам.

Когда Яр закончил, Василиса, не веря своим ушам, поделилась своей историей. Многие вещи в голове обоих прояснились. Громов обнимал девушку некоторое время после того, как они замолчали. Он не мог подобрать слов, но Лиса чувствовала его поддержку, а он сам пополнялся силами рядом с ней.

Понадобилось несколько минут, чтобы переварить все это.

— Так вот, кто был тот человек с фотографии, — наконец, заговорил Яр. Он весело хмыкнул. Морозовой стоило поучиться у него способности реагировать на плохие события смехом. — Я думал, Кощей Бессмертный лысый и носит корону из костей.

— Я до последнего не верила, что он мой отец.

— А я до последнего не верил, что мой на такое способен. Гадко осознавать это. — Громов тяжело вздохнул. — Я приехал, потому что тебе угрожает опасность.

Я никогда не знал своего отца так хорошо, как сейчас. Не думаю, что он бросил слова на ветер. С твоего позволения я останусь у тебя, пока не буду уверен, что опасность миновала. — Василиса задумчиво уставилась на кружку в своих руках. — Ты так и не сказала, что ответила Кощею.

Тонкие пальцы крепче сжались вокруг керамической ручки.

— Я… согласилась.

Зеленые глаза тут же взметнулись вверх. В голубых, за одно мгновение, произошла вспышка десятка чувств.

Среди смятения, отчаяния, напряжения, тревоги, ярче всех проявилось то, чего Василиса так боялась со вчерашнего вечера. Поэтому она не знала, как начать разговор. Она словно выпустила стрелу в единственное слабое место, в его ахиллесову пяту, которой сама и являлась. Девушка чуть не задохнулась от осознания, какую боль ему только что причинила.

— Чтобы он отпустил меня! — она вскочила на ноги, едва не разлив кофе. Вот, как, оказалось, сильно они влияли друг на друга.