Призраки завтра

Это было что-то из образов детства, когда ты свободный и практически бессмертный, а лето тянется бесконечно. В россыпи искр ей померещилось огромное, залитое солнце пространство, чьи-то веселые окрики, множество людей, которые носились за ней, весело бегаюшей по высокой траве, с испуганными выкриками.

Ятоу прижала пальцы к виску, пытаясь унять боль, накинувшуюся на нее внезапно. Это был словно выстрел, который пронзил ее голову, заставив содрогнуться. Пальцы разжались, бенгальский огонь упал в снег и с тихим шипением потух.

- Ятоу!

Шисан обнял ее, прижимая крепко, обхватил обеими руками, и уткнувшись лицом ему в шею Ятоу дала себе волю и тихо застонала.

- Что случилось?

- Голова... Это...

Чуть отстранившись, Шисан взял ее лицо в ладони, его длинные пальцы мягко, но уверенно коснулись ноющих висков. Его собственное лицо было так близко, что можно было все разглядеть в мельчайших подробностях даже сквозь пелену головной боли. И Ятоу попыталась все это запомнить, чтобы сохранить хотя бы что-то, когда она наконец уйдет.

Впрочем, позволена ли призракам такая роскошь?

- Вспоминать всегда так больно?

Шисан поцеловал ее в лоб, и долгое время не отнимал губ. Ятоу обняла его в ответ за талию, спрятав озябшие руки под пальто, скомкав мягкий, крупной вязки свитер. Они сидели так бесконечно долго, пока головная боль не улеглась немного, и Ятоу не нашла в себе сил отстраниться. Но когда она уже почти готова была подняться, Шисан удержал ее, снова прижимая к себе, на этот раз — чтобы поцеловать в губы, долго и волнующе.

У нее не было воспоминаний о жизни, не было ни малейших представлений о прошлом, но одно она знала определенно: никто и никогда не целовал ее так. В ее жизни не было человека, который обнимал бы ее холодной ночью, целовал, гладил по голове, по спине, так, чтобы одно только его прикосновение дарило покой.

Когда Шисан наконец выпустил из ее объятий, губы и щеки ее горели, и Ятоу чувствовала себя практический живой.

И горящий взгляд, который не сводил с нее мужчина, вызывал дрожь предвкушения, благодаря которой она забыла и о прочих своих неприятностях: страхе и болезненных воспоминаниях, которые всплывали то и дело в ее голове.

- Пошли в дом, - улыбнулся Шисан. - Я замерз.

Ятоу приняла его руку, поднимаясь, подхватила ворох одеял, оставленных возле потухшего костра, но выронила их на пороге, когда Шисан подхватил ее, приподнял и прижал к сете, снова целуя.