Призраки завтра

В комнату прошмыгнула Сурия, бросила на гостя опасливый взгляд — ее этот красавчик тоже нервировал, очевидно — поставила поднос с чаем на стол и убежала. Вспомнив об обязанностях хозяйки Лю Ли наполнила чашки ароматным напитком. Чай она, в отличие от молока, действительно любила.

- Так какие еще причины, господин Сянь?

- Я уже назвал их все, - он взял чашку из рук Лю Ли, повертел ее, с интересом рассматривая узор в виде танцующих драконов, и пригубил. - У здания может быть плохая инфраструктура, это первый случай.

Я видел карту развития района, и там все более чем продумано. Отпадает. У здания может быть плохой фэн-шуй. Легкий перекос в сторону энергии ян, но это даже на пользу делу, потому что ваш отец планирует там селить исключительно миллионерш.2 Остается третья причина: призраки.

Лю Ли, окончательно утратившая страх перед этим человеком — равно как и понимание, говорит он искренне или же подшучивает — спросила:

- Вы сейчас серьезно?

- А вас удивляет мысль о призраках? - Сянь Зы снова смерил ее взглядом.

- Да, пока, наверное, удивляет... Я согласен на этот рекламный проект, если мы будем работать вместе, госпожа Лю.

Лю Ли сощурилась.

- И что я буду делать?

- Как что? - Сянь Зы улыбнулся. - Искать призраков.

1 Пан Ань (настоящее имя — Пан Юэ) — китайский поэт III века, один из «Четырех великих красавцев». Существует выражение «красив как Пан Ань». У Бинзцянь (Хокуа) — крупнейший кантонский торговец первой половины XVIII века, чье состояние по современным деньгам оценивается в 3-8 миллиардов долларов.

2Ян — мужская энергия

* * *

«Цинлин» выглядел совершенно роскошно, был словно отражением Лю Тао: она была идеальной. Настоящая красавица, образец элегантности, рядом с которой Лю Ли всегда ощущала себя несколько ущербной. Она всегда знала, что нет у нее ни малейших шансов хотя бы немного сравняться со своей великолепной сестрой. А еще этот комплекс был холодным и, если можно так выразиться, безэмоциональным.

Много хрома, стекла и полированного искусственного камня, полное отсутствие уюта и какой-либо человечности. Лю Ли куда больше по вкусу были старые дома, возможно, покосившиеся, нуждающиеся в ремноте, но — живые. А не этот роскошный саркофаг, памятник пропавшему и наверняка погибшему человеку.

Впрочем, о Лю Тао в семье старались не говорить, а «Циньлин» называли главной отцовской удачей. Практически — памятником его успеху.