Призраки завтра

Как знать, не привлекло ли место под застройку отца и Лю Тао тем, что в них самих таилась какая-то темнота. Лю Ли не рискнула об этом спрашивать.

- Идемте, - сказала она, делая шаг вперед. - Мы почти на месте.

Из галереи было два выхода. Один вел к еще одному лифтовому холлу, а второй — на довольно широкую площадку, куда выходили двери сразу трех квартир. Две поменьше предназначены были для продажи — Лю Тао собиралась очень тщательно отбирать для себя соседей — а третья, самая большая, двухярусная — для нее самой.

На двери даже была прикручена табличка с именем. «ЛЮ ТАО». Лю Ли коснулась холодной меди и сразу же отдернула руку.

Слишком холодная медь.

Ледяная.

Могильный холод.

- Имена мертвых не везде уместны, - Сянь Зы вытащил откуда-то из кармана флакон красных чернил и длинную тонкую кисть, чтобы перечеркнуть выгравированные на табличке иероглифы.

Лю Ли уже ничему не удивлялась. Достань он из кармана целый буддийский алтарь, она бы и бровью не повела. Чернила с кистью исчезли так же внезапно, как и появились, и Сянь Зы потянул дверь на себя.

Замки были еще не запрограммированы, а может все дело было в том, что место это по сути сделалось нереальным, но дверь поддалась почти сразу, хотя шла так туго, что Лю Ли пришлось прийти мужчине на помощь. Открыв ее наконец, они замерли на пороге.

Перед ними была полная чернота. Не тьма, не отсутствие света, а просто небытие. Отсутствие чего бы то ни было вообще. Вакуум.

Нечто много хуже смерти.

Пустота, в которую падают души, не нашедшие дорогу домой.

Она шла по самой кромке этой вековечной тьмы, ориентируясь на далекое мерцание неоновых огней, пока не вступила в туман, растянувший ее скитания на долгие дни. Но этот туман не был и вполовину так же страшен как пустота, в которую она заглядывала по дороге. Пустота была так ужасна, что она о ней позабыла едва оставив за спиной.

Лю Ли согнулась пополам, упираясь руками в колени. Ледяные руки сомкнулись у нее на горле, жилая удушить.

Она увидела перед собой искаженное гневом и одновременно совершенно бесстрастное лицо У Дайши, для которого убийство было всего лишь инструментом, чтобы добиться желаемого. Он удавил ее, точно насекомое прихлопнул, смахнул с дороги раздражающий его камешек. В последние секунды перед смертью ее охватил гнев, такой яркий и чистый, что пустота отвергла ее, выпихнула на поверхность, толкнула вверх и заставила идти вперед, туда, где ее ждала помощь.