Чародей и Чудовище

Сам, впрочем, подобный не то зверю, не то птице.

Среди колонн древесных стволов, под зелёным сводом их крон Далия скучала по простору и солнцу. День ото дня она становилась бледнее — хоть и не была пока так белолица, как вечно скрывавшийся в тени лесной король.

Тихо шепча и шурша, подкралась осень. Начали опадать листья, потянулись в тёплые края птицы, потемнели короткие дождливые дни. И Далия с тревогой спросила:

— А как же мы? Что нам делать, когда холода подступят вплотную?

— О, не тревожься, сердце моё, — по тонким губам Ликориса скользнула улыбка.

— Зима — время сна. Ветви сплетут нам опочивальню, снег опустит на неё полог мягкой белой тишины, и до самой весны мы будем спать, укрытые от стужи и от всего мира.

Сон от первого снега до первых подснежников? Да это почти смерть! Так подумала Далия. Но вслух не сказала.

Она, прежде говорливая и смешливая, в лесу сделалась молчаливой. Заглушила, спрятала звонкий голос. После того как на её печальные слова о том, что она соскучилась по родным, Ликорис небрежно отмахнулся: «Хватит вздор болтать!» И после того как на её вопрос о том, что за дивное дерево цветёт за рекой, Ликорис с неожиданным гневом закричал: «Не смей приближаться к реке!» А уж когда она однажды случайно упомянула принца.

..

В необъятном лесу ей сделалось тесно, как в клетке.

Волшебная страна полна чудес. Иногда магии и обучаться не нужно — она получается как-то сама собой. Далия была одной из тех чудесных красавиц, которых любят все. И не только люди. Каждая лесная птаха была счастлива спеть ей лучшую из своих песен или, ничуть не дичась, сесть ей на плечо.

Далия понимала птиц, а птицы понимали её.

Более всех она выделяла среди них скворцов, соек и сорок. Даже сама пела им песни. Вернее, одну короткую тихую песенку:

К югу от реки студёной,

К северу от ели старой,

Обожжённой огнём молний,

В самом сердце злого леса

Ждёт несчастная невеста.

В заточении томится

И надеется на принца.

— Ну же, летите! — Далия махала руками на пернатых друзей, окончив пение и отсылая их от себя.

Надеясь, что они найдут принца, который ищет её.

И что её песню не услышит лесной король.

Давно Далия и Ликорис не беседовали по душам. Может, и вовсе никогда. Но в один прекрасный день Далия заговорила. И вновь упомянула жениха — на сей раз не случайно, а с умыслом.

— Он всего-навсего глупый принц, — фыркнул Ликорис; презрение и ревность исказили его красивые черты. — Что он против меня, короля-чародея? Забудь о нём.

— Но он однажды станет королём.