Чародей и Чудовище

Уж она-то точно ждала!

— Вы должны превратиться в чудовище? — вот что сказала Марта первым делом, когда они остались наедине.

Она помнила чёрные перья, проросшие среди дымчато-серых кудрей. Помнила тёмную магию, разившую врага и питавшуюся жизненной силой своего хозяина. Помнила кровожадную тень, поднимавшуюся за спиной крёстного, тянувшуюся то к Марте, то к нему самому, грозившую пожрать его. Превратить в монстра.

Что если бы гигантская птице-змеиная голова, раскачивавшаяся перед ней, была его головой?

...это бы ничего не изменило, поняла Марта.

Она бы по-прежнему...

Но она не желала ему такой судьбы!

Крёстный замотал головой, замахал руками:

— Нет, не бойся! Теперь — нет. Посмотри, — он развёл руки в стороны и легко крутанулся на левой ноге, уже не хромавшей, — тень мне больше не грозит, у меня её вообще не осталось!

На полу под его ногами ничто не шевельнулось, не заплясало вместе с ним. Там и в самом деле не было тени — ни колдовской, ни обычной человеческой. Никакой.

— Как же вы без неё? — удивилась Марта.

И впрямь, каково это — остаться без тени? Как обронить перчатки — или как потерять зуб?

— Уж по крайней мере, лучше, чем с ней, — бодро откликнулся крёстный. — Ты, вероятно, заметила, что у нас с моей тенью имелись некоторые, м-м-м, разногласия.

— Вплоть до танцевального вечера ни разу не замечала, даже не подозревала... — она прерывисто вдохнула. — Я бы хотела заметить раньше и помочь вам!

Крёстный шагнул к ней:

— Марта... — но он оборвал сам себя. — Не огорчайся, раньше и нечего было замечать! Я прилагал к тому все усилия.

Вдобавок чародеи отнюдь не сразу становились... такими.

Она непонимающе моргнула. Вспомнила битву на Змеином поле. Вспомнила принца Дантмелиса, который в битве не участвовал — но почему-то должен был при ней присутствовать. И после этого стать учеником чародея.

— Дантмелис, Змеиное поле!..

Крёстный, внимательно глядевший на Марту, кивнул, подтверждая недосказанную догадку:

— Да. Из раза в раз гибель чудовища не только покрывала старшего принца славой, но и наполняла младшего принца высвободившейся магией.

Чуждой, тёмной... И он начинал постепенно меняться. Хоть и не сразу это осознавал. А после того как в свою очередь становился дядюшкой-чародеем, выходил на битву против чудовища и теперь сам прикладывал руку к убийству — оказывался полностью во власти проклятья.

— Но почему никто не сказал вам, не предупредил, не предотвратил?!

— Никто не знал. Кроме дядюшки Серапиона. А он...