Сладкие цепи для Ястреба

– Не отставайте, госпожа!

И он ринулся между торговыми рядами. Только поспевай бежать!

Охнув, я не очень аристократично припустила следом. Кефар, кряхтя, – за мной.

Не потерять сорванца в толпе оказалось задачей непростой. А уж о том, чтобы смотреть по сторонам, и речи не шло. И не только потому, что солнце било в глаза, а жара и духота отбивали всякое желание делать лишние движения.

Наш город – Хелгайя – находился на побережье и считался одним из крупнейших портов Иртуласа. Соответственно, и невольничий рынок был огромным.

Сюда свозили сотни рабов. Каждый день посмотреть на них приходили тысячи людей. Некоторые – не чтобы обзавестись прислугой, а чтобы просто полюбоваться обнаженными телами, выставленными напоказ под навесами. Ведь кого здесь только не было – и высокие белолицые северяне, и худые, гибкие как прутья чернокожие южане, и даже низкорослые узкоглазые жители Востока.

В глазах тут же зарябило. Один поворот, другой – и я перестала соображать, где нахожусь. Спохватилась, когда встречный поток людей между рядами резко иссяк, а между палатками торговцев все чаще стала проглядывать высокая стена из каменных блоков, окружавшая рынок.

Разумная предосторожность на тот случай, если рабы вздумают объединиться и сбежать. Только с этой стороны стена вдобавок ко всему щерилась рядами шипов.

Я сбавила шаг и огляделась.

Юными кухарками здесь и не пахло. В мостовую на некотором расстоянии друг от друга были вбиты железные кольца. К ним тянулись массивные цепи, сковывающие рабов. Обычно хватало ошейника с клеймом, иногда работорговцы добавляли путы из веревок, и совсем редко – кандалы.

Ведь такие предосторожности означали, что раб попытается бежать, а кому хочется лишиться имущества?

В этих случаях стоило бояться не только побега. Со скованных мужчин сняли все, кроме набедренной повязки. Могучие тела с тугими узлами мышц принимали на себя солнечные лучи и блестели от капель пота. Несколько пар глаз жадно уставились на меня – хрупкую женщину, случайно забредшую не туда.

На лицах появились многозначительные ухмылки. Сложно представить, сколько времени у этих мужчин не было… назовем это разрядкой. Мне стало жарко – вовсе не потому, что приближался полдень, – и одновременно страшно.

Проклятье! Мы в дальней части рынка, где продают самых опасных рабов…

В спину чуть не ткнулся тяжело дышавший Кефар. Старик вытер обильно текущий со лба пот.

– Госпожа, а где мальчик?

Исчез. Нырнул куда-то между палатками и слинял, заманив нас сюда.