Фанатка

— Всё так серьёзно?

— Даже хуже, — округлила глаза Марта, но потом улыбнулась. — Но я его понимаю. Мама скончалась при родах, он растил меня сам. Думаю, растить девочку такому суровому человеку было не просто. Я знаю, что он меня очень любит, и потому прощу ему всё.

— Звучит пугающе.

— Ничего особенного, — поспешила поправиться Марта, — просто меня растили скорее как мальчика. Благородных девушек в нашем захолустье не было и нет, так что придерживаться нежного образа в качестве образца для воспитания не получилось.

Отец говорит, что воспитывает меня так, как воспитывали его, потому что не знает, как по-другому.

— Что насчет гувернанток?

— Отец бы в жизни не доверил меня чужому человеку.

— В точности, как мой, — я опомнился, — по крайней мере, что касалось сестры. Мною, младшим сыном, больше занималась мать.

— Наследник рода твоя сестра?

Я кивнул.

— Переживаешь из-за этого?

Вопрос Марты был резонным. Девочки становились наследницами рода при двух условиях: право рождения — девочка должна была быть первенцем и иметь внушительный магический потенциал среди детей.

В остальных случаях на наследство претендовал мальчик.

— Нисколько, — это было правдой. — Скорее рад. Сестре досталась вся ответственность. Я по сравнению с ней могу делать всё, что хочу.

— Так уж и всё?

Я чуть скривился — иногда Марта проявляла чрезмерную скрупулёзность к деталям.

— Я преувеличиваю, конечно, но с меня не спрашивают, как с неё. Я уже этому рад. А ты? — поспешил я перевести разговор в более безопасное русло.

— Я?

— Сколько вас в семье? — про Марту я знал ничтожно мало, и хотел узнать больше.

— Увы, я стала первым и единственным ребенком в семье. Отец больше не женился.

— Не могу не думать о нём с уважением, — честно отозвался я, и Марта кивнула.

Дело было в том, что оставлять только одного наследника, когда несчастные случаи были обыденным делом, к тому же дочь, которая всегда могла поддаться велению сердца и покинуть семью, взяв фамилию мужа, было рискованно.

Тогда весь род мог попросту кануть в лету.

Обычно главы семей женились повторно по смерти супруги или супруга, хотя бы для того, чтобы обзавестись большим количеством наследников. То, как поступил отец Марты говорило о крайней степени преданности покойной жене. Падчерицам почти всегда жилось худо при мачехах и, конечно, мог родиться мальчик, к тому же более сильный.

Впрочем, насчет сил Марты у меня уже имелись некоторые сомнения.

Но спросил я не об этом.