Крапива

Степняков всегда побаивались, но на сей раз было что-то ещё…

Наперво проверив, чтоб не притаилась засада, Шатай направился ко двору Матки. Чем занята? Окна золотились в темноте и в её избе, стало быть, дома осталась. Шатай легко перемахнул через забор и спрыгнул наземь – мягкая кожаная обувки ни звука не издала. Сторожевой пёс фыркнул под крыльцом, но шлях не замедлился: всем известно, от таких, как он, только зверьём пахнет, не человеком. Так что огород он пересёк мигом, а там ухватился за наличник, подтянулся и глянул в окно.

Тогда-то Шатай растерял всё проворство. Не вцепись в дерево до побелевших пальцев, точно упал бы. Потому что в кухне, повернувшись спиною к окну, стояла нагая девка. Волосы её, что трава золотая, спускались до самых бёдер, по молочной коже катились капли воды – девка обмывалась. Вот нагнулась, смочила тряпицу в ведре, провела ею по покатому плечу… У шляха язык отнялся, как дышать забыл.

Так уж повелели боги, что шляховские земли не родили не только урожай. Не родили они и женщин.

Редко когда Рожаница благословляла чьё-то чрево дочерью. Оттого женщины в их племенах могли взять по два, три, а то и по четыре мужа. И всякий, кого избрали, за великую честь почитал хоть ступни супруге омыть. Если же женщина дозволяла мужу узреть свою наготу, то тот и вовсе рассудок мог потерять от счастья.

Шатай знатным мужем не был и мало что мог предложить супруге. Своего имущества у него вовсе не имелось, всё вождём пожалованное. Вышло так оттого, что полтора десятка холодных ветров тому назад измученного голодом и жаждой мальца племя нашло в степи.

Встреться им девочка, не сомневались бы, сразу дали приют. Над пацаном же судили ещё несколько дней: к чему лишний рот? Вдобавок найдёныш был тощим и высоким, что жердь, стало быть, больным, не иначе. Здоровому дитю должно быть кругленьким и черноволосым, этот же тонконогий, что жеребёнок, да к тому ж сероглазый и с соломенной головой. Хотели уже оставить Несущей Тень в дар, но что-то в груди у вождя дрогнуло, велел принять да выкормить. Вот и стал Шатай жить в племени Иссохшего Дуба. Опосля порадовались, конечно, когда неуклюжий мальчонка вырос в лазутчика, каких поискать. Но до того немало горя Шатай хлебнул, немало обид на соплеменников затаил.

Словом, уж о жене найдёныш и мечтать не смел, ибо предложить ему ей было нечего. А тут такая красота…

Шатай ажно челюсть уронил и не заметил, как скрипнули ставни. Девица обернулась.

Слыхал Шатай, что срединные женщины не привыкли доверять мужам.