Лети, перышко!

Да что вспоминалась — и не забывалась она ни на миг, безымянная, унесенная в темную ночь от родного дома. Даже и плащ, в который ее завернули, принадлежал Амелфе, не Веселице: ни единого особогознака не стояло на нем. Где ныне тот плащ? Привезла она его обратно или остался он хранить тайну в неведомых лесах?

— Мама, ты грустная? — спрашивала иногда Ясна, пристально заглядывая матери в глаза.

— Нет, милая, что ты? То ветер сильный поднялся, в голове у меня зашумело. Пройдет сейчас.

Князь в дочери души не чаял и берег ее пуще всех сокровищ.

— А ведь скоро в возраст совсем войдет, невестой станет, — улыбнулась как-то Веселица, глядя, как девочка расчесывает пушистые косы деревянным гребнем.

Радимир мрачно вздохнул. Невестой! Такая нежная, доверчивая… Куда, за кого отдавать ее? С Вентским государством сейчас, конечно,добрый мир, можно было бы и укрепить его союзным браком. Но князю страшно было помыслить отдавать любимую дочь в такую даль, к чужим людям.

Ему все казалось, будто девочка слишком хрупкая, слишком слабенькая. Он поначалу допытывался у Остромысла и тот однажды, не выдержав, воскликнул:

— Знай же, что дочери твоей еще до рождения было предначертано обладать великой силой!

Сказал и словно сам не рад был. Вышел из горницы, на подбежавшего с поклоном Милонега только грозно махнул своей палкой и скрылся за воротами.

Князь с тех пор и вовсе насторожился: во-первых, никакая великая сила в девочке проявляться покуда не спешила, а во-вторых — уж не выжил ли из ума старых волхв? Кому ж доверять тогда, коли так, у кого совета спросить?

Как ни странно, все чаще взор князя обращался к Милонегу.

Никто бы не признал в нем нынче голодного и робкого заморыша-чужеземца, волей случая и милостьюНебес оказавшегося в ярконском тереме.Ныне это был миловидный юноша, ловкий иискусный во многих делах. Умел он строить и чинить большие корабли, охраняющие покой Яруни; умел смастерить из дерева хоть лавку, хоть сундук, хоть столбик-балясину с замысловатым резным узором. Доверили ему следить за порядком в амбарах и подклетях — и порядок там наступил образцовый, все былопосчитано и учтено до последнего зернышка, все припасы разумно распределены.

Но прежде всего ценил его князь за умение обращаться со словом —хоть письменным, хоть устным.