Лети, перышко!

Он расхаживал туда-сюда по утоптанной площадке, не в силах даже обратить к небесам связную молитву. Ему все чудился голос незнакомого рога в лесу. Наконецволхв спустился и, стуча своим посохом, направился к княжеским конюшням — проведать захиревшего жеребенка. Но стоило ему ступить во двор, как навстречу выбежал конюх — бледный, трясущийся. Он увидел волхва и кинулся тому в ноги.

— Отче! Владыко! Беда у нас!

— А ну-ка встань, да сказывай толком!

— Жеребенок… розовый… он… издыхает он, горе мне!

Остромысл, тяжело опираясь на палку, толкнул внутренние воротца и поспешно шагнул через порог…

Жеребенок и вправду издыхал.

Он бился в припадке, страшно вращал глазами, вытягивал ноги и наконец упал на устланный соломой пол. Отчаянно заржала Весна, ткнулась жрецу мордой под локоть.

А всего спустя час из леса в страшном смятении вернулась княжеская дружина. Впереди медленно и осторожно шел пешим ходом Стожар. По его щекам текли слезы, из-под изорванной одежды сочилась кровь, но он словно не замечал ни того, ни другого.

Его лошадь, как и свою, вел под уздцы Белозор. Стожар же вел в поводу коня князя, а сам князь не сидел — лежал на своем жеребце, страшно израненный, и его осторожно придерживали дружинники, шедшие рядом.

Веселица увидала из окна своей светелки свиту, пешим ходом возвращающуюся со злосчастной охоты, разглядела сына, шедшего впереди… Несчастная княгиня бросилась навстречу, и князь Радимиредва успел сказать ей свое последнее «прости».

— Себя… береги… и доченьку… лада моя… покидаю тебя… Ты… — короткий взгляд на замершего Стожара — ты заботься… теперь обо всех.

И мальчика… не оставьте… Прощай, да свидимся с тобой в Чертогах… над кроной Древа… прав был… старик…

Голос Радимира угас до еле слышного шепота и вскоре замолк навеки.

Весь народ, от мала до велика, вышел проводить князя в последний путь. Многие несли к погребальному костру прощальные подарки: испеченный своей рукой хлебец или пряник, яблоко со своей яблоньки, отрез домашней пряжи. У иных народов считалось, что посмертные дары непременно должны быть многочисленными и богатыми, чтобы умерший ни в чем не знал недостатка по ту сторону Жизни.

В Яруни же верили, что попавшие в Чертог над Древом Жизни ни в чем нуждаться не будут, а смысл приношений видели в том, чтобы помочь умершей душе преодолеть сам переход. И каждый дар становился нитью, за которую могла ухватиться душа, летящая через пропасть между мирами. И тем прочнее нить, чем больше вложено в нее собственной души дарителя.