Лети, перышко!

— Спасибо, красавица! — тут Стожар лукаво улыбнулся. — Обещала ты мне еще награду…

— Какую ж ты награду желаешь? — усмехнулась девушка.

— Сделай милость, открой мне, как звать тебя?

— И только-то? Звать меня Ружаной-Златогоркой, а прозвища сказывать не стану. Ни к чему тебе. А узнаешь сам — что ж, видно, так тому и быть.

Имя-то у нее и вправду такое было, отец его дал.Но ни одному человеку его слыхать прежде не доводилось.

Князь поклонился.

— Теперь позволь, товарищей своих покличу, путь продолжать.

И начал в седельной сумке рыться, искать рог.

Вынул — и удивился. Рог оказался батюшкин, тот самый, дареный, с перламутром и камнями самоцветными.

— Вот странно! Как будто я себе другой в сумку клал… Перепутал, что ли, чего поутру? Ну ладно, уж какой есть…

Но стоило князю поднести рог к губам — Ружана вдруг как кинется к нему!

— Стой! Не труби в него, князь!

Стожар удивленно посмотрел на девушку.

— Отчего же?

— Обещала я тебе награду — вот сейчас ты ее и получишь, да такую, что дороже и золота, и серебра.

Жизнь твою тебе сохраню. Рог этот — злое творение недобрых рук, и голос его призывает одну лишь беду. Уж не знаю, как он к тебе попал — но прошу, разбей его!

Посмотрел князь на рог, затем на девушку, затем снова на рог… Дорогой подарок разбить, да не ему самому — покойному отцу подаренный?

— Послушайся меня! Я правду говорю тебе!

Глаза медово-янтарные искрами сверкают, насквозь глядят.

Князь пожал плечами — и как шарахнет рогом о замшелый валун!

И тут — удивительное дело! — самоцветы, что из рога посыпались, все почернели и грязной водой в землю ушли, золото с шипением растаяло, а на осколке, что у князя в руке остался, изнутри стали видны какие-то письмена на незнакомом языке.

Уж на что юноша, привычный к оружию, лошадям и охоте, в колдовстве не разбирался ни на волосок — а и он почуял, как недоброй волей повеяло от этих знаков. Осколок задымился, треснул на кусочки и рассыпался в труху.

Стожар пристально взглянул на девушку.

— Ведунья ты? Или божество какое? Уж не дева ли-птица, что судьбами ведает, про которую мне в детстве нянюшка сказывала?

Ружана рассмеялась.

— Плохо ты слушал свою почтенную нянюшку, князь! Ну какая из меня птица? — и краешек подола приподняла, так что стали видны сафьяновые башмачки. — Видишь, ногами по земле хожу!

Однако надо было звать людей, и Белозор, чего доброго, далеко уже успел ускакать по левой дорожке — как теперь сыскать его?

Ружана зашла за валун, затем вышла — и протянула князю другой рог.