Сирин всегда права!

Марк, ты должен позволить мне постоянно быть рядом с тобой и не прогонять. Я буду жить там же, где живешь ты. И ты позволишь применять к тебе магию при необходимости, о чем я буду предупреждать. Тебе запрещено рассказывать другим о том, кто я такая на самом деле, можешь представлять меня просто как свою подругу. Полагаю, это приемлемо? — Марк тоже кивает. — Отлично, тогда наша сделка завершена.

За секунду мои ногти превращаются в когти, погружаясь в кожу Марка. Проступает кровь, Марк морщится и смотрит на меня шокированными глазами, до верха заполненными страхом.

В этот момент, словно из неоткуда, начинает лить дождь. Мы мгновенно становимся мокрыми, и я смеюсь. Втягиваю когти и убираю руку. Марк осматривает свою руку, уже наверняка готовясь ругаться на меня из-за раны, ведь я только что пообещала не причинять ему боль, но ничего не находит. Его кожа белая и нетронутая. С широкой улыбкой поднимаю голову, смотря на небо. Это хороший знак? Искренне надеюсь.

Во дворе вскоре не остается никого кроме нас, студенты забегают обратно в здание или торопятся к остановкам и машинам.

— Теперь ты скажешь, кто ты такая? — настойчиво спрашивает Марк, отойдя от первого шока. Дождь нисколько его не волнует.

— Разумеется, — снова протягиваю ему руку, словно мы только что встретились. — Меня зовут Сирин, но ты можешь называть меня Рин.

Глава 5

— Кто? — непонимающе смотрит на меня Марк. — Никогда не слышал о тебе.

— А вот сейчас обидно. Правда не знаешь историй о Сирин? — он качает головой. — Ну картину-то ты наверняка видел? — однако ответ от него получаю тот же.

И в процессе подмечаю все самое бесполезное: как мокрые волосы кудряшками прилипаю к его коже, а светлая футболка оставляет мало места для фантазии. Поднимаю взгляд обратно к его лицу. Мне больше нравится, когда для фантазии как раз много места. Истина скучна и одномерна.

— Мне пересказать теорию общего экономического равновесия Вальраса или перечислить основные переменные в экономике, чтобы подтвердить свою образованность? — Марк высокомерно скрещивает руки на груди.

— Понятия не имею о чем ты говоришь, — отмахиваюсь от неизвестных слов.

— Тогда из нас двоих умом не блещешь одна ты, — припечатывает он с ухмылкой. Я же не понимаю что происходит. Меня за пять минут оскорбили дважды. Сначала не узнали, теперь назвали глупой.