Сирин всегда права!

— Мне сидеть дома, молчать в тряпочку и исполнять твои желания? Я тебе не джин какой-то, у меня нет никаких оков и обязательства плясать под твою дудку, — почти рычу ему в лицо и слегка толкаю в грудь. — Будь честен, почему ты не хочешь, чтобы я дружила с Андреем? Почему тебя так волнует мое общение с Алиной?

— Потому что ты не человек, — он почти срывается на крик. — Потому что я не хочу, чтобы твоя ненормальность, — Марк обводит меня рукой, — ошивалась рядом с ними. Я не позволю, чтобы они оказались в опасности, особенно Алина.

Ты же не несешь ничего хорошего, на себе проверил.

— Кажется, я просила тебя быть честным. Если не со мной, то хотя бы с самим собой, — ухмыляюсь, делая шаг к Марку. Подобно одинаково заряженному магниту, он отступает от меня. Должна признаться, на секунду я почувствовала себя виноватой, но момент прошел, жертва здесь снова он.

— Я не понимаю о чем ты, — качает Марк головой и отводит взгляд. Попался.

— Ты не боишься, что я наврежу Андрею и Алине. Ты боишься за себя, — тычу пальцем ему в плечо.

— Боишься, что они что-то узнают, — еще один тычок. Марк пятится назад, — что я расскажу им про нашу сделку, — в его глазах вспыхивает паника, давая мне понять, что я напала на верный след. — Я поняла. Тебе стыдно за то, что ты заключил со мной сделку, что был настолько отчаянно и безответно влюблен, что попросил помощи у магического существа лишь бы что-то изменить.

— Хватит, — пытается остановить меня Марк, но слово выходит совсем не властным, скорее неуверенным.

— Ты не стыдишься меня, ты стыдишься самого себя, — склоняю голову набок, внимательно осматривая его с ног до головы.

— Так по-человечески, мне жаль тебя. Честно говоря, я даже слегка разочарована.

— А чего ты ожидала? — в нем вспыхивает гордость и затухшая ранее злость. — Что я пойду всем подряд хвастаться, что заключил сделку с птицей печали из славянского рая?

— Ну, этого ты бы сделать не смог, это оговорено в сделке, — поправляю его, но Марк меня не слышит.

— Возможно, тебе плевать, что о тебе подумают другие, но мне в этом мире еще жить, мне еще общаться с этими людьми.

Репутация — это все, — отчеканивает Марк, подобравшись. Последняя фраза звучит как давно заученный девиз, словно ему ее выжгли в сознании. — Думай что хочешь, можешь считать меня жалким и слабым, но не смей портить мою репутацию и не смей связываться с моими друзьями, — вместе с этими словами из него выходит весь воздух. Марк делает глубокий вдох, отворачивает от меня и, сняв очки, устало трет глаза.