Муассанитовая вдова

Лацосте, судя по всему, напугал парня до потери пульса этим финтом с перехватом управления флаером. Как ему только удалось? Хотя если это был прокатный планетарный кар, то у него были все шансы. Он же работает в Аппарате Управления.

Кристоф смотрел на меня, не моргая. На дне темных глаз, обрамленных длинными пушистыми ресницами, плескалось столько сожаления и раскаяния, что на интуитивном уровне закралось сомнение: мне не договаривают. Почему он чувствует себя настолько виноватым? В конце концов, с его точки зрения, у меня-то все хорошо.

Не выйду за него — выйду за другого. Время еще есть…

— Это все? — уточнила устало.

Даже если что-то не договаривает — какая разница что? С признанием цварга, что он отказывается на мне жениться, внутри с тихим «пыщ» лопнула струна последней надежды.

— Ну… — на этот раз Кристоф смутился и уставился в пол, продолжая стоять на коленях, — этот голос сказал, что если я откажу тебе, меня сразу же повысят. Я не поверил, но согласился. И… В общем, пока я летел к тебе, перезвонил директор фирмы и сообщил, что… — Кристоф бросил на меня взгляд исподлобья.

Не знаю, что он увидел на моем лице, но бывший жених шумно сглотнул слюну. — Селеста, слушай, ну ты же понимаешь, что жена — это здорово, но за двадцать лет брака у тебя с Мартином так и не появились дети, а наш с тобой процент совместимости ниже… Женитьба на тебе ничего не гарантирует, да и мне всего пятьдесят пять, я еще минимум сотню лет могу отправлять заявки на проверку совместимости с понравившимися мне цваргинями…

Как же это унизительно…

— Хорошо, понятно, — перебила жалкий лепет мужчины, за которого чуть не вышла замуж.

— Кристоф, я все поняла. Спасибо, что пришел лично и все объяснил. Можешь идти.

— Что?

Он уставился на меня пораженным взглядом, а мне впервые в жизни было плевать, что там учует собеседник на уровне бета-колебаний. Я даже не пыталась взять себя в руки или представить ледяные пики гор, чтобы успокоиться, просто произнесла:

— Кристоф, для тебя на данном этапе карьера важнее, я все поняла.

Спасибо, что разъяснил. Уходи, пожалуйста.

— Селеста, но ведь он угрожал мне!

Боль разъедала похлеще серной кислоты. Почему я? Почему это происходит именно со мной?! Наружу просились ругательства, самым приличным из которых было: «Да плевать я хотела! Если бы важна была тебе хоть на грамм, ты бы рискнул. В конце концов, даже у ларков нет такой регенерации, какой природа одарила цваргов! Подумаешь, флаер разогнался».