Маленькая хозяйка большой таверны

И я почувствовала, как меня накрывает паника.

- Где я? Что это… Что это за больница?!

- С чего вы решили, что вы в больнице? – переспросил он холодно, и синие глаза сузились. – Вы в цитадели Виллерена, и именно в этот момент я пытаюсь сделать все, чтобы вы не угодили на плаху, обвиненная в участии в мятеже!

Сказанное прозвучало донельзя резко, и я отшатнулась.

- В каком еще мятеже?! – переспросила у него, перейдя на шепот, потому что внезапно осознала, что мужчина не шутит и моя жизнь висит на волоске.

Вернее, она зависит как раз от него. – Но меня-то за что?! Я вообще ничего не знаю!.. Вернее, ничего не понимаю!

Какое-то время он продолжал буравить меня взглядом, и мне почему-то казалось, что этот самый взгляд проник и преспокойно хозяйничает у меня в голове.

- Вы правы, госпожа Дюваль! – неожиданно отозвался он. Затем кивнул, словно окончательно в этом убедился. – Вы ничего не знаете. А то, что у вас туманится разум, это вполне закономерное последствие ментального воздействия.

– Он повернулся в сторону писаря. – Густав, отметь у себя, что Лорейн Дюваль, бывшая леди де Эрве, дала показания под Заклинанием Правды. В ходе допроса выяснилось, что она ни в коем случае не причастна к мятежу Лилий.

- Не причастна!.. – пробормотала я. Затем посмотрела Эдварду Блейзу в глаза, потому что на ум пришла внезапная догадка. – Вы ведь копались у меня в голове?

Наверное, это многое могло бы объяснить. Не все, но хоть какую-то часть из того, что со мной происходило.

Гипноз… Этот мужчина каким-то образом меня загипнотизировал.

Что-то мне внушил, поэтому память старательно отвергала аварию, обледеневшую дорогу, мой коттедж за городом, в который я приезжала лишь переночевать, отличную зарплату в консалтинговой компании и горные лыжи раз в году.

Вместо этого она упрямо подсовывала мне кареты, лошадей, мужа-садиста, мятеж в Виллерене и мою дочь…

Уверена, это все гипноз! Мужчина, который уселся напротив меня – и секретарь протянул ему на подпись несколько документов, – что-то сделал с моей головой!.

. После этого он принялся задавать мне вопросы, на которые получил вполне исчерпывающие ответы, а я все еще нахожусь под его воздействием. Даже если бы я хотела что-то от него скрыть, мне все равно бы не удалось.

Правда, на последнем вопросе я замялась с ответом, но он все же убедился, что к мятежу я непричастна. Единственное, в чем меня можно было обвинить, – так это в том, что я не испытывала горя, став вдовой.