Попаданка. Грани Миров

В первый день Даррен принес мне декоративный бамбук в горшочке, сплетенный в красивый узор, а потом были орхидеи, каждый раз другого цвета. Теперь у дверей балкона выстроились цветочные горшочки с миниатюрными орхидеями.

Даррен ловил меня в свои объятия при любом случае и целовал. В нос, макушку, висок, если мы были не дома, или даря нежные поцелуи, постепенно увлекая в спальню, как только мы оставались одни.

Будто чуя не ладное, в гости несколько раз забегала Марина и внимательно посмотрев на кольцо, дипломатично промолчала.

Правда, через несколько часов она выслала мне гневную гифку с вопросительным знаком.

Получив в ответ: “Нет, он не делал мне предложение, я потом все расскажу,” - подруга снова скинула мне картинку, выражающую ее недоумение, но на время прекратила допрос.

Глава 23. Полнолуние.

Полнолуние выпадало на конец месяца. Раньше я любила пятницу. Но в этот раз меня не радовало приближение уикенда.

Осень и так нагоняла на меня тоску, даже когда я жила в Кракове, где климат был более мягким, и конец лета можно было ощутить только вечером, когда становилось прохладно.

А так весь сентябрь еще было по-летнему тепло и солнечно.

В Канаде осень ощущалась острее. Холодные ветра заставляли утепляться, да и в магазинах еще с начала августа начинали завозить утепленные куртки и школьные принадлежности, напоминая об окончании лета не только взрослым, но и детям.

Утро выдалось пасмурным, и я сильнее прижалась к Даррену, наблюдая за серым небом.

“Спи, милая. Еще совсем рано,” - сказал Рен, как и обычно по утрам, обнял меня, укутывая в одеяло, и крепче прижал к себе.

“Знаю, но спать совсем не хочется,” - сказала я хриплым со сна голосом.

“Тогда просто полежи еще со мной, Эшли. Совсем не охота вставать,” - погладили меня по волосам.

Я потерлась носом о грудь Рена и получила поцелуй в макушку, отчего прищурилась, как довольная кошка.

В голове вертелись десятки слов, которые я хотела сказать Рену, но я не могла словить ни одной толковой мысли. Просить его остаться или разреветься, как глупая девчонка, я понимала, что ничего не изменю, только испорчу нам последние часы вместе.

Нет, плакать я буду потом, а сегодня нужно собраться и просто дожить до вечера.

Голова просто раскалывалась, последние несколько недель меня донимали мигрени, я не говорила об этом принцу, просто пила Адвил, который снимал боль, и списывала все на нервное напряжение.

К десяти часам мы все-таки выбрались из постели, и, пожевав тосты, я приняла обезболивающее.