Мой Пилигрим

Как же теперь мне понятен черный, как ночное небо, взгляд Грима, когда я сказала свое имя.

Ее узоры – алые, и шли от тела к кончикам пальцев, залечивая смертельные раны до первозданной целостности, а мои – идут наоборот, и они белы. Тактио делилась магией, восполняя жизнь. А я отнимаю магией, забирая страдания души. Исполнилось стремление… я невольно улыбнулась в пространство.

— Я с ума сойду.

Набрала воздуха в грудь и вместо желаемого крика, сильно-сильно выдохнула.

Дома, скинув всю одежду, поразилась – какая же я грязная! Да с меня комья отваливаются.

Второе открытие, когда разделась и ушла смотреться в большое зеркало – исцарапана! Периметр леса весь порос кустарником, я продиралась на выход и даже не почувствовала, насколько сильно разодралась. У меня теперь не только верхней, но и обычной одежды нет – судя по царапинам на ногах, руках, плечах и груди, изодрала все – и колготки, и юбку, и свитер. Вся испещрена кровавыми полосами.

— Меня не тигр драл, а стая диких котов… не обижайся, Рыжик.

И волосы… вот тут пришло отчаянье. Огромная грива от ветра, лесной грязи, бегства сквозь чащу – еще больше раздалась колтунами. Этот ужас отмывать час, еще столько же расчесывать и плюс три-четыре часа сушить. Я не выдержу! У меня нет сил, я хочу в кровать. Тело отмою, но волосы? Волосы!

Я посмотрела на тумбочку недалеко от зеркала и на секунду ощутила искушение – достать из верхнего ящика ножницы и отстричь все. Но только на секунду. Потом вздохнула, смирилась, потрепала по седому загривку подошедшего Пана и вернулась в ванную.

Если завтра в дверь не вломятся Слуги, чтобы убить, не ворвется ураганом ветер, чтобы утащить к следующему тайнику, или не придет Грим… аж сердце екнуло… то завтра, все воскресение, я буду только спать! Проснусь, чтобы поесть, и опять – спать! До понедельника!

— Прости, пес, я сейчас…

Опять уснула на сколько-то – минута или час, и снова разбудил тычок мокрого носа в плечо.

— Да, я сейчас…

Надо вставать, а не обманывать собаку.

Наивная, я собиралась не выползать из дома, забыв напрочь про обязанность гулять с Паном. Он извелся, уже скулил, а воспитание не позволило ему нагадить в комнате или коридоре. Да и Рыжун, всю ночь проспав у меня в ногах на одеяле, тоже просился на свободу.

День был в разгаре и непривычно солнечный. Еще снег выпал ночью, еще подморозило, и город звенел чистым воздухом и яркостью. В окне город предстал печеньем в сливках и мятным безе сверху в виде неба.