Мой Пилигрим

Вся башка и холка вдруг поседели. Темная, серо-коричневая шерсть с вкраплениями белого, покрылась инеем на пару секунд, и снова обрела прежний окрас. Я не сразу сообразила, что не в собаке дело, а в моей ладони, из которой слабенько пробились светящиеся узоры… У-у-у! Снова! Почему сейчас-то, что случилось!? Это, пока мне неведомое, оставило след – напылило на тех местах пса, где я вела рукой, и будто проникло внутрь.

— Лежи-лежи…

Развернулась так, чтобы никто из людей во дворе не видел, что конкретно я делаю, и уложила ладонь на голову.

Прижала. Собаке терять нечего – ошибусь, чего-то не то наколдую по незнанию, так он так и так помирал. Узор вспыхнул на пальцах и побежал по кисти к запястью, и исчез под рукавами свитера и пальто. Защекотало до локтя!

Пес же секунд на пять заснул. Я аж подумала - и впрямь прибила! И тут он взял и вскочил на все четыре. Встряхнулся и тявкнул.

— Ух ты! Разбудила что ли? Воскресила в тебе бравый дух? Жажду жизни?

В ответ хвост завилял, а висячие ушки приподнялись на хрящиках.

Я свободно потрепала собаку за морду, за холку. Встала и собралась идти, а спасенный со дна печали, потрусил за мной.

— Не-не-не, друг. Я – кошатница. Отстань! Место! Сидеть и ждать кого-нибудь еще, понял?

— Пан! — Женщина уронила свою книгу и всплеснула руками. — Что ты сделала с Паном?!

— Заберите его, а?

— Пан, песик ты мой! Как же это?

Она подняла его к себе на лавку, обняла, прижала боком. А я улучила момент, сказала «спасибо» и быстро полетела из двора. Не прояснила много о случае с Дедом, но зато сделала открытие с руками.

Хорошее волшебство, доброе!

— Ну да, конечно…

Собака догнала меня. Я и ногами топала, и гналась за псом, чтобы отогнать – рычала и шипела на него позлобнее, а пес убегал, хитро останавливался. И снова догонял.

Глава 10 Нападение

— С собакой нельзя.

— Он хороший.

— Нельзя, я сказал. — Владелец обувного нахмурился и упер одну руку в бок. — Грязь с улицы кто потом убирать будет? А, ты…

Он будто хотел продолжить «ты та, о ком мне помощник доложил, и впрямь рожа располосована».

Оглядел красноречиво, поморщился. Мне понравилось – не с отвращением, а явно отзывчиво. Вот так бывает, когда кто-то о своей боли рассказывает, а тебя от переноса впечатлений на свою шкуру, сочувственно корежит.

Пана пришлось оставить за дверью.

— У меня мало денег, но очень нужна обувь. Ждать – никак. Что можете предложить?

— Могу продать один сапог. Ха-а! На жалость не пробьешь, я с каждой пары едва на хлеб зарабатываю. Не богач.