Мой Пилигрим

— Ага! Съела, гадина! То-то иметь дело с друзьями Грима!

Двери закрылись, ржавая, тугодумная машина затряслась от напряжения, тронулась, загрохотала и загудела, быстро набирая скорость. Людей – никого. Мы летели мимо всех других остановок Сумеречного, и почти проскочили весь край Золотого, как я на радостях дошла до внутренней перегородки и заглянула к машинисту. Мужчина жал на рычаги со всей силы, топил, но едва увидел меня, как выругался и что-то дернул.

От резкого торможения я двинула лбом в стекло.

Как не разбила – и стекло и лоб! Съехала от неожиданности и села на сиденье сбоку.Машинист вспомнил мать, Святого, проклял обоих и выскочил в салон с аптечкой в руках.

— Держись, дуреха, держись… мать-перемать! Сейчас медичку по рации…

— Да целая я.

Он и так увидел. Замок сломал, а не открыл, выронил тюбики, раздирал бинт, да так и замер:

— Это тебя… фу. Думал сейчас чем зацепило… святые и проклятые! Кто же по Сумеречному по темноте ходит, дура?! С больнички что ли сбежала или не местная?

— Да вроде как местная.

— Фу… — Мужик мазнул себя по лицу, выдохнул окончательно. — Не знаю, что ты там забыла, но давай-ка домой. Где живешь?

— В Мирном.

— У меня смена еще на два кольца, потом в депо на Казематный. Хочешь, докатай, а тебя потом до Мирного провожу, до дома. Я тоже там живу.

— А давайте. Спасибо, кстати, что остановили! Хотите собаку в подарок?

Он хмыкнул, отдал мне аптечку, и я послушно собрала раскатившиеся тюбики. А машинист вернулся в кабину.

Хорошие в городе живут люди. Душевные.

Глава 11 Слухи

Кот – зверь вольный, сам по себе гуляет, пригляд не нужен, а собаку дома не оставишь. Пришлось вести на работу. Пан послушно занял место в углу и никому не мешал. Не мешал, но и не нужен был – всех спросила, брать не захотели. Щенка бы не взяли, а старое животное подавно.

— Шавок бездомных полные трущобы, а эта самую падаль выбрала… еще и нам пристроить пытается.

Это швея по мне прошлась, сделав вид, что говорит как бы для себя, но голоса не понизила.

Агни навалила работы, распределив нагрузку новенькой на нас, потому что Мари на своем месте еще не появилась. Я уперлась, и от своей доли сумела отказаться, отчего на меня стали шипеть уже все в гараже. Наивно полагали, что устыдят, а я мыслями была так далеко, что меня вообще ничего не волновало.

Я думала о Гриме.

Где его носит? На кладбище между нами столько всего случилось, меня его эмоциями как в шторм волнами таранило.