Мой Пилигрим

— Почему же вы не можете призвать вашего Святого для тех же целей? Пусть глава Ордена объявит, что призовет свет, чтобы тот пожрал тьму, не смотря на короны…

— Увы, в душах людей много страха. Они послушаются вас, господина, потому что будут в ужасе перед жестокостью демона. Одно дело взять его в союзники, другое дело – быть его жертвой. Святого они не боятся, Святой милостив и милосерден.

— Орден хоть и проповедует добро, но приказывать Замку не смеет никто.

— Поэтому мы просим…

— Но если нет, то что вы сможете сделать?

— Святой Орден пойдет на Замок войной.

— Четко произнес Аурум.

Титул не скрыл своего удивления перед ним:

— Сколько бы воинов ни было, вы погибните от рук Пятнадцати Стражей.

— Вам не известно, что такое вера, Титул? Мы готовы принести в жертву жизни своих бренных тел, ради мира. И если Замок все же прольет святую кровь, то имя ваше и вашего брата будет опозорено этим поступком…

Титул подумал, что посланник слишком старается его запугать.

Могущество, которое даровало ему происхождение, изначально подтачивало сильный характер Титула и затмевало его прежде трезвый ум. Душа и разум были настолько отдалены друг от друга, что еще с юности он потерял ту связь, без которой можно погаснуть, как огонь на фитиле, вынутый из лампады. Чувства, кормившие его сердце, - были чувствами величия. Его Замок, его предки, его значение в этом мире, надевали на голову незримую корону царя царей. Он был неподвластен никому. Но…

Каждый раз, когда я думаю об этом «но» Титула, мне невольно становится его жаль.

Щит добродетели, висевший над воротами, - театральный занавес для зрителей, не более того. Не милосердие отвращало Титула от того, чтобы стать клятвопреступником, а гордыня и бессилие. Бессилие заключалось в том, что он не знал тайны пробуждения Духа, и даже если бы он хотел ее выдать, то все равно бы не смог. А гордыня, - так это не примирение с той ролью, которую отводили для него короли. Стать на чью-то сторону? Он, Черный Замок?! Да как они дерзнули?

Титула на самом деле гораздо больше устраивало то положение, при котором вот уже год его умоляют.

Короли склонили головы! А ныне и сам Святой Орден, - самый ненавистный противник его Замка, снизошел до просьбы. Она походила на ультиматум, но все же это было прошение.

Титулу нужно было хорошо подумать, прежде чем давать ответ.

— И это все, о чем вы просите? — Бросил он слишком небрежно.