Мой Пилигрим

Любопытная озорница сейчас смеялась надо мной. Ведь так бывает только в сказках?

Поужинав, моя Колдунья устало села в кресло у камина, чтобы немного посмотреть на огонь перед тем, как лечь спать. Это было давним заветом отца. Он говорил о спасительной необходимости посвятить хоть несколько минут созерцанию света и тепла. Прошедший день всем пережитым становился яснее, в голову приходили столь необходимые догадки и открытия, или вспоминалось что-то очень важное, да забытое. Одним словом, эта традиция была еще и тем хороша, что в такие минуты Тактио могла поделиться со мной, поговорить почти на равных.

Но сегодня она была особенно замкнута. Ее сердце печалил разговор, в конце которого ее мнимый друг попросил провести его внутрь и помочь пробраться в Башню Звезд, где покойный учитель оставил все рукописи по астрономии и астрологии. А его призвание тяготит его жаждой того, что он еще не успел познать на уроках столь великих наук.

Не могу молчать… но и подать голос первым не смею. Девушка словно почувствовала то, о чем мне хотелось спросить.

— Прости меня, Патрик, сегодня я не веду с тобой бесед. — Сказала она, не поворачивая ко мне головы и не отрываясь взглядом от огня. — Мне тяжело на сердце. А кто это приехал к нам? Очередной посол от какого-нибудь из королей?

— Нет. Это посланник Святого Ордена. Господин Аурум.

Тактио равнодушно кивнула. Прошло еще несколько минут, прежде чем приготовления ко сну вступили в свои законные права почередных ритуалов. Колдунья снимала перчатки и платье, омывалась теплой водой с отваром из душистых трав, одевалась в рубашку, и втирала в кожу рук специальный бальзам.

За весь день в перчатках, каких бы то ни было, - кожаных, льняных, шелковых или, как зимой, тонко вязаных из козьей шерсти, - руки уставали без воздуха. Тактио, конечно берегла их, но порой слишком усердно, не подставляя их ни на минуту дневному свету. Перчатки были похожи на длинные рукава, и доставали почти до самого плеча. Целительный бальзам привносил свежесть и легкость. Ей начинало казаться, что руки становятся легкими, как крылья: взмахнул раз и прочь из-под ног земля.

Тактио не была особо красива лицом, но станом была стройна, как всякое юное деревце. Чуть портила ее стать боязливая сутулость и вечно опущенная голова, но кто видел ее руки, запоминали ее навек красавицей. Настоящим ангелом виделась она и тогда, когда уже были вновь закутаны и закрыты ее ладони в перчатки, и рукава скрывали даже кончики пальцев.

Ведьма.