Шаман-оборотень: инициация

Его выдавал лишь лихорадочный блеск глаз, краснота белков и дрожь рук, когда он вышел на подсвеченное огнем пространство и начал речь:

- Все мы знаем, что Темное время на подходе. Но сегодня к нам пришла необычная гостья — она утверждает, что Калеб был убит нагами.

Воцарилась гнетущая тишина. Тилке словно со стороны слушал эхо собственных ужасных слов. Глубоко вздохнув, он продолжил.

- Для меня это трагедия. Но не только для меня — нападение наг, которые обычно заняты собой, означает, что они могут прийти к нам с войной.

На них Темное время действует, как ни на кого другого. Поэтому готовьтесь — лишним не будет.

Латиэль слушала резкую, словно дробленую речь, и хмурилась, пытаясь поймать взгляды окружающих.

- И нам нужно решить, что делать с дриадой, - и все взгляды обратились на нее. Она поежилась. Повисла неловкая тишина, Тилке ушел в тень, и Латиэль поднялась, гордо подняв подбородок. Ноги подрагивали, пока она шла в пятно яркого света костра.

- Меня изгнали, - она невольно переняла манеру речи оборотней.

- Я не стала убивать Калеба, когда он охотился на священную лань в наших лесах. Я преступила табу, и вот я здесь. Обратно я вернуться не могу.

Она замолкла, вновь пытаясь разглядеть выражение лиц шаманов-оборотней. Пляшущие отсветы пламени превращали их в резкие маски, и Латиэль уставилась себе под ноги.

- Можешь остаться здесь, если примешь наши обычаи, - раздалось из тьмы. - Верь, во что хочешь, но не навязывай и не ленись. У нас много работы. Ее надо делать.

Возражений не поступило. Латиэль воспряла и кивнула.

- Собрание окончено, - громко оповестил Тилке. - Да будут добры к вам духи.

«Как быстро», - удивленно подумала дриада, вместе с толпой возвращаясь к дому.

Им еще нужно было подготовиться к битве.

***

Наги пришли под утро — когда до рассвета Охрового солнца оставалось чуть-чуть. Легкий шелест чешуи сотни бойцов остался незамеченным для охранников-гарпий, плохо видящих в темноте.

Потом оказалось слишком поздно — танец наг начался, и никого не сумели предупредить.

Только спустя десять минут резни поднялся крик, на языках повис металлический привкус крови, в воздухе поднялся неприятных запах посмертных испражнений.

Мало кто уцелел.

Когда шаман-оборотень вернулся

Оглушительный звук горной реки накрыл Калеба. Следом навалилась боль в изломанном теле — последним пришел голод, выворачивающий кишки. Оборотень закашлялся и повалился на бок, лицом уткнувшись во влажные камни.