Король забавляется

И здесь, на узких запруженных улицах никто не стесняется расплющенных пальцев, лиц, онемевших и скошенных набок дьявольской гримасой, слепых бельм, мокнущих язв. И то сказать, мастеровые люди по улицам не ходят. Они сидят дома и делают дело, гоняя жен в лавку через дорогу, коли им что-то понадобится. И улица запружена бездельными нищими, неустроенными приезжими, торговцами вразнос, среди которых с надменной миной пробираются слуги и кудрявые пажи, посланные господами по делам. Да вот еще коляска проследует по живому коридору, расчищенному кучером с помощью кнута.

Аранта передернулась от внезапного омерзения. За каждой фигурой побирушки ей мерещился до боли знакомый механизм нищеты, призрак прошлого, которое следовало забыть любой ценой и как можно скорее.

— Рэндалл может с этим справиться, — сказала она.

— Кто это?

— Король, — поправилась Аранта, ухмыльнувшись про себя. Оговорилась невзначай. — Новый король. Победитель. Ты давай, примечай, что не в порядке. Подбросим ему свежую идею.

Глядишь, и загорится.

— Так говоришь, — с осуждением обронила Ува, — будто ты властью самой королеве равна.

Миг величайшего триумфа. Каждый из нас мечтает о нем и каждый в своем воображении рисует его по-своему. У Аранты были причины полагать, будто в своей жизни она достигала его неоднократно. Но сейчас внутри нее вдруг вспыхнул неестественно яркий, режущий свет. Почести, воздаваемые ей лордами королевства, опасливое почтение черни не шли с этим ощущением ни в какое сравнение.

Ей казалось, она превращается в звезду.

— Ха! — пренебрежительно бросила она. — Больше!

* * *

Жизнь протекала не в пустом пространстве, хотя и несколько над привычным для нее уровнем обыденности. Разумеется, новый король не мог прийти на пустое место и начать с чистого листа. Оставался аппарат прежней власти, вдоль и поперек пронизанный старыми связями, и одной из первоочередных задач новой власти было выяснение, кто и в какой степени замаран старым режимом. В глазах Аранты это было грязное занятие, от которого сама она по возможности старалась держаться в стороне.

Утомительная суть сих интриг по большей степени заключалась в том, чтобы продвинуть на хлебные и денежные посты тех, кому это было обещано, как правило, знакомых и родственников тех, кому Рэндалл Баккара был обязан короной. И если не находилось иных поводов, то преданность и исполнительность при старом режиме годились в качестве причины ничуть не хуже прочих.