Король забавляется

— Больше так не делай, — попросил Рэндалл, и она согласилась с неискренней готовностью:

— Не буду.

Молчание объяло их, и осмелевшие вечерние тени поползли из углов. Рэндалл погрузился в себя, явно не желая покидать теплый уютный угол, где мог позволить себе ничего не делать. Насколько Аранта знала, он подписывал бумаги за едой и читал в постели. И почти никогда не оставался наедине с собой. И только магия питала и подстегивала его, служа ему и огнем, и дровами, но такой нагрузки не выдержит ни одна магия на свете.

Ей захотелось прикоснуться к нему. Захотелось стать уютной тьмой, и одиночеством, и теплым светом огня, что льнул к его вискам. Всем тем, от чего он получал отдохновение. Неведьмой, чтобы он не рассматривал ее как силу, которую следует иметь в виду в плане возможного противостояния. Если бы только он позволил себе быть с нею... слабым.

— Ладно, — наконец вымолвил Рэндалл, с усилием поднимаясь.— Надо.

Скажи этому, пусть заходит.

Мэтр Уриен вошел, повинуясь, и остановился, пропуская короля мимо себя к двери.

— А, да, — окликнул его Рэндалл от дверей. — Здесь раньше был другой. Мэтр Эйбисс Уолден. Такой старый. Вы не застали его? Что с ним стало?

— Нет, что вы, Ваше Величество, — ответил Уриен из пыльного полумрака. — Мэтр Эйбисс Уолден давно умер. Это был мягкий и слабый пожилой человек. Сердце не выдержало.

— Как жаль, что он не дождался.

Мне было за что его отблагодарить.

Словно ослепительная молния ударила наискосок, прорезав пространство библиотеки, когда сухим, твердым и словно для одной только этой минуты поставленным голосом, каким на памяти Аранты никто и никогда не говорил с королем, мэтр Уриен добавил:

— Да, разумеется, ведь он умер под пыткой. Заинтересованным лицам очень хотелось узнать, насколько он был причастен к одному... исчезновению из крайне строго охраняемой комнаты.

— Ты... — впервые на памяти Аранты Рэндалл Баккара потерял при ней дар речи. — Что ты обо всем этом знаешь? Ты обвиняешь в этом меня?.. Ты...

Не сказав, что хотел, он развернулся на каблуках, устремился к камину, стремительным движением схватил со стола и сунул в огонь канделябр с оплывшими свечами, и когда те загорелись, повернулся, желая рассмотреть наглеца получше. Уриен не уклонялся, скрестив руки на груди.