Игра проклятий-4. В поисках королевы

Лейф торопливо пошел вперед. Дор заметил, что дверь в комнату, находящаяся в конце коридора, приоткрыта. Тонкая полоска света казалась тонкой стрелой, рассекающей темноту. Он позволил брату войти первым. Ему вдруг стало тяжело дышать, и он стянул с себя плащ. Заставив себя переступить порог спальни, герцог увидел графиню Локк, стоящую на коленях. Рядом с ней валялся пустой бокал, стенки которого подернулись черной пленкой. Женщина была бледна, вены стали темными и зловеще выделялись на фоне белой кожи.

Дор перевел взгляд с нее на Альбу, за спиной которой стоял Лейф и схватив ее за волосы, прижимал клинок к ее шее.

– Что за дрянь ты дала моей матери? – с глухой яростью произнес он. Альба рассмеялся, и он со злостью встряхнул ее. – Отвечай!

– Дор! – увидев герцога, в изумлении крикнула Альба. – Ты снова стал собой! Как хорошо! Теперь мы сможем быть вместе! Ты стал еще красивее! Я так скучала! Ты ведь спасешь меня, да? Не бросишь меня на произвол судьбы, как в прошлый раз?

Дор подошел к графине Локк и обняв ее за плечи, помог ей подняться на ноги.

Она дрожала всем телом. Альба расхохоталась, глядя на это.

– Что ты дала графине, Альба? – сурово произнес Дор, с ненавистью глядя в некогда любимое лицо. – Ну же!

– То, от чего еще нет противоядия, – сказала Альба и по ее губам скользнула торжествующая улыбка. – Тебе ее не спасти, Дор.

Лейф издал глухой рык и по шее маркизы побежала алая струйка крови.

Глава 3.

Августин

Он был уверен, что придумал гениальный план. Все было разыграно, как по нотам. Была поддержка влиятельных людей и чародеев, деньги тоже были и немалые. Ему казалось, что он подстелил соломку везде, где только мог, учел весь чужой неудачный опыт и все равно оказался в проигрыше.

– Еще! – рявкнул Августин, требуя у трактирщика спиртного. Тот наполнил стакан мутноватой жидкостью и снова принялся вытирать посуду. Час уже был поздний и нужно было решать – останется он тут ночевать или поищет другое место.

Человек, которого здесь ждал Августин, так и не пришел. Значит, дела не просто плохи, а хуже некуда. Он залпом осушил стакан и поморщившись, вытер рот грязным рукавом рубахи. Сейчас он выглядели, как последний оборванец и вряд ли кто-то бы смог углядеть в нем сына первого лорда. Чувствовал он себя так же погано. Пребывание в тюрьме и пытки подорвали его здоровье, а после побега лечиться ему было негде и не на что.