Ключ от всех дверей

Был бы Казимиром или каким-нибудь Огнияром. Или Звенизадом. А так Федька.

— А нам на день рождения машинки подарили! — весело затараторил Светозар. — Во-о-от такой торт был!

— И четыре свечки! — поддержал брата Ярополк.

— Ух ты, клёво, — вяло отозвался дядя.

— Только ёлку нам почему-то не поставили, — горестно вздохнул Светозар.

— Так ёлку на Новый год наряжают.

— А… ну тогда ладно.

— Федь, Федь, а эта как называется? — сунул под нос машинку Ярополк.

— Хаммер.

— А эта?

— Мини купер.

— Мики пукер?! Мама, мама! А Федя сказал пукер! Пукер — это плохое слово? — заорали наперебой близнецы.

— Тихо! Федя сказал купер. А купер — это хорошее слово. А ну, марш в комнату, тут взрослые разговаривают! — шикнула на близнецов Лада, и они шумно утараканились с кухни вон.

— Ребят, вы ешьте пироги, ешьте!

— Ба, мы ф Майкой фотели фебя... — начал Федька, запихивая себе в рот кусок пирога.

— Спросить про Лютичей, — закончила я за него. — А ты прожуйся сначала.

— Зачем это вам? — удивилась Ангелина.

— Надо! — хором выдали мы и переглянулись.

— Зачем?

— Ну, ба! Спрашиваем, значит надо!

— Ну, хорошо. Только с Лютичами… аккуратнее.

— Почему? — опять хором удивились мы, только я шёпотом, а Федька — во всё горло.

— Ты гляди, какое взаимопонимание, — хмыкнула Лада, но на неё никто не обратил внимания: мы с Закревским полностью обратились в слух, и коллективная ушная раковина была настроена исключительно на Федькину бабушку.

— Род Лютичей всегда процветал и славился своими детьми, весьма талантливыми, надо сказать.

— Давай из глубины, но не очень глубоко, — не выдержал Федька.

— Говорят, что когда-то давно в Карпатах один славный муж, и звали его… — торжественно начала Ангелина.

— Чей муж? — тут же перебил её внук, на секунду перестав жевать.

— Мужчина имеется в виду, — закатила глаза я. — Не перебивай.

— Ааа… Угу, и как его там звали?

— Звали его Жиромир...

Федька подавился пирогом и закашлялся от смеха. Ангелина качнула головой и с лёгкой укоризной улыбнулась, воздержавшись от комментариев: в Федькином запущенном случае они были совершенно бессмысленны. А я не воздержалась — размахнулась и приложила пострадавшего по могучей хребтине. Он, возмущенно косясь в мою сторону, подавил последний приступ «кашля».

— Прошло? — участливо поинтересовалась я.