Ключ от всех дверей

Так или иначе, теперь Федька старался обходить бесноватую Светлану с её скандалами стороной, по возможности самой дальней, поскольку претензии мешали функционированию его бурной жизнедеятельности. Поэтому Светка по случаю предъявляла их мне, как лицу, приближенному к императору.

— Ну, и где же наш член-корреспондент? Статью когда принесёт? Она должна была лежать у меня на столе ещё позавчера!

Вот любого другого Федечка прибил бы на месте за «члена», а этой все сходит с рук, ничего не боится.

— Послушай, Света.

Если тебе есть, что сказать Закревскому — ему и говори. Я не Федькин секретарь.

— А чей?

— Ничей. Я вообще не секретарь.

— Ах, да! Как же я могла забыть! — легонько хлопнула себя по лбу Светлана и приторно заулыбалась. — Ты не секретарь! Ты друг! — последнее слово она произнесла голосом Лисы Алисы, уговаривающей Буратино закопать свои деньги на Поле Дураков. Свита мерзко захихикала. — Маейчка, милая, не могла бы ты напомнить своему другу в свободное от вашей дружбы организмами время, что он статью по Ковальскому мне забыл донести.

А то он, сволочь, трубку не берёт!

Я тяжело вздохнула. Федька уже давно избавился от почётных обязанностей штатного корреспондента факультетской газеты, но написать статью (последний разочек!) об одном заслуженном меценате нашего университета его уговорила замдекана — этой всемогущей женщине он отказать не мог. Что за война и немцы при этом его ждали в редакции, один бог ведает. В том, что Городецкая не упустит возможности поскандалить, никто не сомневался.

Насколько мне известно, в журналистское царство мегеры Федька уже сунулся, но разговаривать на тему его сложных отношений с рыжей ведьмой упорно не желал. Мы с Жанной не настаивали.

— Напомню, Светочка, — любезно улыбнулась в ответ я в попытке избежать словесной схватки, но на благоприятный исход всё же не рассчитывая. — Всё?

— Дай подумать, — Городецкая постучала по подбородку наманикюренным ногтем и возвела очи горе, изображая крайнюю степень задумчивости. — Да, всё забываю рецептик приворота у тебя попросить.

— Которого? На мышином помёте или на слезах, выплаканных в ночь на Ивана Купала тринадцатью девственниками? — саркастически поинтересовалась я.

— Того, что Закревский у тебя вместо кофе хлебает. На помёте, — будто не услышав в моём голосе сарказма, заявила Городецкая.

— Короче, забодала ты меня уже, Света, своими фантазиями. Иди в зад, — зло посоветовала ей я.

— Выбирай выражения, — сверкнула глазами она.