Ключ от всех дверей

Там она хранила книги, документы, амулетные и обережные заготовки и прочий волшебный хлам, несущий в себе потенциальную опасность для обладателей кудрявых рук и не в меру любопытных носов. А по мнению бабушки я обладала и тем, и другим. Как упоминалось ранее, с артефактным делом у меня не задалось — как я ни билась, хотя бы просто влить собственную силу в заготовку, никак не получалось, не говоря уж о чем-то большем. Но теоретически разбиралась неплохо. Этакий географ-теоретик, досконально изучивший карту мира, при этом ни разу в жизни не выезжавший дальше собственной дачи.

Не точное, конечно, сравнение… Перевидала за свою жизнь я целую прорву таких вещей и знаю, например, на какой камень лучше ложится то или иное заклятье, что и как с чем сочетать в артефактах (некоторые заклятья нейтрализуют друг друга или усиливают воздействие, или, вообще, в комплекте каждый раз дают непредсказуемый эффект. В общем, бабушкина профессия оставила в моём сознании неизгладимый след в виде знаний и умений определить назначение, степень сложности вложенного заклинания, уровень заряда и иные характеристики почти любого амулета и некоторых не слишком замудренных артефактов. Вот такой я эксперт — сама ничего создать не сумею, но оценить чужую работу — вполне.

— Федь, там, в книжном шкафу я нашла много бабушкиных документов и записей. Часть из них не на русском. Ты поможешь мне разобраться?

— Да не вопрос.

***

— Я всё думаю о том одарённом, — начала я неприятный для меня разговор. После той памятной встречи прошло уже две недели, а блондин так о себе и не напоминал.

— Может быть, он ничего не понял, а я всё нафантазировала в состоянии аффекта?

— Я бы не стал на это рассчитывать, — Федя как всегда был настроен пессимистично. Однако он называет это здоровым реализмом.

— Просто вся эта ситуация... Неопределённость эта выводит меня из равновесия: узнал — не узнал, понял — не понял... — я потерла виски. — Я так устала.

— Наверное, не стоит напоминать, как ты в ней оказалась.

— Ты прав, не стоит, — я раздражённо посмотрела на друга, — твоя поддержка просто неоценима.

— Прости.

Мы помолчали.

— Может, мы уже прекратим моё заточение в твоей квартире, я так хочу домой! Ежедневный конвой я согласна оставить. Хотя и он мне, если честно, надоел.

— Я думаю, это преждевременно. Поживи у меня ещё немного, по крайней мере, пока не помиришься с Жанной.

Я обреченно вздохнула: спорить с другом не хотелось.

— Что-то она сама не торопится мириться. Дуется ещё сама, небось.