Ключ от всех дверей

Макса такие страсти нисколько не смущали: он как ни в чëм ни бывало бодро шагал вперёд и попутно давал рекомендации по технике безопасности. Здесь пригнуться, тут под ноги смотреть, в тёмные закоулки не вглядываться. После таких наставлений смелости не прибавлялось. Я ежесекундно озиралась, зябко ёжилась, вздрагивала при малейшем шорохе и вообще мечтала как можно скорее покинуть эти неприветливые помещения.

Силы мои были на исходе, о чем я только и мечтала сообщить нашему Ивану Сусанину и прекратить эти бега в лабиринте, и когда я уже решилась на признание, в глубокой нише, из которой тянуло ледяным смрадом, кто-то застонал и загремел цепями, а Макс наконец остановился.

— Все, оторвались, вроде, — уведомил он.

Я ничего не ответила, только одарила его красноречивым взглядом, пытаясь привести душевное равновесие или хотя бы дыхание в норму.

— А тут миленько, — саркастически протянула я после того, как отдышалась. — А это, — кивнула я в сторону вонючей ниши, — вероятно, библиотекарь?

Разноглазый заржал.

Однако нам с опасливо озирающимся Афанасием было не до смеха.

— Нет, это Кентервильское привидение. Не бойтесь, оно неопасное, но занудное до жути. Поэтому не советую с ним вести беседы. А до библиотеки уже не далеко.

Это было последнее, что я услышала от Макса. Через мгновение начался сущий бедлам: откуда не возьмись налетели рогатые твари с крыльями, приволокли с собой Эдриана Пола в образе Дункана Маклауда, который со зверским выражением лица рубил всё, что попадалось под руку, под ногами верещали крысы, под потолком бились летучие мыши.

Макс задвинул нас с Афанасием за спину и с мечом в руках мужественно отбивался изо всех сил.

Я зажмурилась, судорожно попыталась представить защитника, который раскидывал бы вместо меня местных страхолюдин, рождённых чьим-то явно нездоровым воображением или первобытными страхами, подавленных высшим образованием… Как назло в голову лезла страшная муть.

В тени закоулка, в котором мы с Афанасием нашли своё убежище в процессе отступления, что-то лязгнуло, затем шипело… Я вжалась спиной в стену, присела и, холодея, пошарила рукой по полу в поисках хотя бы камня.

На свет осторожно выступило странное существо — большое серебряное блюдо на волосатых паучьих лапах ростом с небольшой журнальный столик. По краям блюда кустисто торчали пучки чёрной щетины, из под которых виднелись красивые золочёные ручки, а в центре я разглядела затейливый вензель в виде переплетенных букв «М» и «Р».

Блюдо было явно моё. Фамильное.