Интерфейс

— Просто я посчитала нечестным, неправильным тот факт, что продолжаю использовать тебя в своих интересах! Да, пускай теперь эти интересы из гастрономических превратились в духовно-эстетические, но всё же! Признав твои права, я решила, что тебе не стоит против своей воли тратить свои чувства на существо, для которого они не должны предназначаться.

— Но почему?! Почему не должны-то? — недоумевал я.

— По твоей человеческой природе! Как ни крути, но в человеке должна расти любовь к другому человеку, а не к кому попало, не имеющему даже тела.

Во-первых, это её основное назначение. А во-вторых, мне совсем неизвестно, как может повести себя такая «ненормальная» любовь, находясь в тебе. Вот прямо вообще не представляю!

— А что мешало нам с тобой проверить это на практике? — поинтересовался я.

Зимба посмотрела на меня снисходительно, как на младенца.

— Я поражаюсь твоему бесстрашию, Витька! Сначала не испугался подружиться с инопланетным существом, теперь так же легко предлагаешь дать волю неведомой силе, имеющей своё собственное мнение и видение мира.

Я вот побаиваюсь, а ты — хоть бы хны!

— Но я не чувствую никакой опасности от неё! — удивленно помотал головой я. — Наоборот, по моим ощущениям, от неё исходят лишь тепло, наслаждение и уверенность.

— Ну... — меланхолично протянула Зимба. — Котики обычно тоже милые и мягкие. Но при большом желании и сноровке вполне могут прокусить вену на шее человека.

Пока я думал, что на это ответить, музыканты на верхней палубе заиграли «Колыбельную Клары», и я решил, что они тоже знают, о чём мы с Зимбой беседуем уже несколько часов кряду.

Когда-то в детстве я слышал эту песню по телевизору и примерно запомнил слова:

«Однажды утром ты поднимешься с песней.

Ты расправишь крылья и полетишь в небо.

А до того утра, ничто не сможет навредить тебе.»

Хоть я и не знал наверняка, с каким настроением я проснусь после нашего разговора, но меня всё сильнее наполняло ощущение спокойствия и отрешённости от всей суеты.

— В общем, как бы то ни было, — тихо продолжила Зимба, когда колыбельная закончилась, — но я решила, что эти странные взаимоотношения продолжать не стоит.

Не могу сказать точно, что двигало мной сильнее: страх перед дальнейшим развитием наших самостоятельных эмоций или же желание того, чтобы твоя любовь была использована по назначению. Точнее, не любовь, а питательная среда, в которой та выросла. Ибо уже выросшую любовь, увы, не переделаешь: она всегда будет направлена в мою сторону. Но её можно уничтожить.