Случайный прохожий

Обычно у девчонок пальцы на ногах, как изломанные, — то ли от природы, то ли от тесной обуви. А у неё — хоть в рекламе педикюра снимай.

— Что ты делаешь? — смутилась Снежана.

Но доверчиво позволила ему обуть и правую ногу.

Тапки Оксанины. На размер больше, чем надо, а то и на два, хотя ростом Снежана повыше Оксаны будет. Ей бы Золушкой притворяться, а не Снегурочкой. Или она не всё-таки притворяется? Он прогнал эту мысль.

Проводил гостью в комнату. Шапку Снежана сняла, пальто — даже не расстегнула. Он не стал настаивать.

Вдруг у неё под пальто ничего, кроме белья?

— Тяжёлая? — спросил, разглядывая косу и машинально всё ещё пытаясь выискать место, где собственные волосы Снежаны соединялись с чужими.

Очень хотелось коснуться этих густых, волнистых, рассыпчатых прядей, освободить из плена плетения, пусть не тугого, но стесняющего их птичью свободу.

— Я привыкла, — она пожала плечами, складывая белые руки на коленях.

— Ладно, ты посиди тут.

Арсений вышел в кухню и заглянул в холодильник.

Оксанин жидкий борщ…

— Пельмени будешь? — крикнул он.

Снежана не ответила. Может, стеснялась повышать голос в чужой квартире. Но Арсений испугался, что, пока возился с чайником, она ушла.

Выглянул в комнату: девушка сидела, сильно наклонившись вперёд и обхватив себя руками. На шаги даже не обернулась.

— Снежана, что с тобой?

— Холодно…

На её скулах разгорался лихорадочный румянец, в глазах был страх. Не сиюминутный испуг, не растерянность, не обида, которые он видел раньше, а предчувствие чего-то по-настоящему плохого.

Арсений сел рядом, осторожно обнял за плечи: всё такая же холодная. Но сейчас он ясно видел, что девушка дрожит. Простудилась? Или тут что-то другое?

Зазвонил сотовый — Тесса Сутер, "Эмпти фейсес", то есть "Пустые лица". Мелодия со значением — Оксана. Если не ответить, будет трезвонить, пока не дожмёт, попутно заваливая сообщениями.

Арсений мазнул пальцем по экрану.

— Алло, Ксан! Привет! — бодро и жизнерадостно.

— Чмоки-чмоки, — деловито отозвался аппарат.

— Ты дома? Я сейчас банки завезу. И рыбу! Танька меня добросит.

Танька, вспомнил он. Её подружка с машиной.

— Слушай, давай завтра. Мне тут на вечер халтурка денежная подвалила. Сейчас что-нибудь в рот закину и убегу.

Сдались ему эти консервы с оптовой базы! Оксанины родители закупали их коробками.

Про "в рот закину" зря сказал.

— Так я как раз успею, — обрадовалась Оксана. — Тут такая рыба! Представляешь, аргентинская форель по четыреста пятьдесят.