Мне нельзя тебя любить, оборотень

Что стряслось?

   - Ничего, - буркнул, не глядя на нее. – Тебе пора, наверное. – Кивнул на поварской дом.

   - Да, скоро Нина придет, помогу с обедом. – Девушка открыла дверь и зашла внутрь. 

   Постоял у ступенек, жуя сорванную травинку, а потом чуть ею и не подавился – услышав крик.

   - Что стряслось? – ворвался в дом и замер, глядя на залитое слезами лицо Сильвии. 

   Ни слова ни говоря, она указала дрожащим пальцем на раскиданный по полу хлеб.

   - Это какая же скотина такое сотворила? – ахнул я. 

   У кого рука поднялась? Неужто этот мерзавец позабыл, каково это – студеной зимой после неурожая доставать из-за пазухи кусочек черствый хлебушка, заботливо в тряпицу чистую завернутый? Чтобы аромат его вдохнуть, а потом обратно убрать. Разные мы все, конечно, но и оборотни, и ведьмы ведали цену хлебу, уважали его. 

   - Что тут происходит?! – громыхнул сзади суровый женский голос.

   Пусть это будет не тот, на кого думаю – взмолился, оборачиваясь. Но нет, это и в самом деле Лавия. Да чтоб ее, эту стерву треклятую! И откуда только взялась в самый неурочный час, да еще на кухне! Она сюда за все время, поди, и десяти раз не заглянула, а тут нате, приперлась.

   - Да что же вы такое сотворили, паскудники! – дрянь взмахнула руками и поперла на сестру. – Сильвия, да я же тебя за такое!.

   - Уймитесь, леди. - Я преградил мегере путь.

   - Ой. – Потрясенно ахнула за моей спиной ее сестра.

   - Ты ничего не попутал, волк? – холодно осведомилась Лавия.   Лишь по огню, бушующему в ее глазах, я понял, что она в бешенстве. 

   - Нет, госпожа, ничего не попутал. – Спокойно ответил. – Не против я, когда малышню лупят за проказы. Заднице от розог ничего, окромя пользы, не будет. А вот молодых девушек лупить почем зря уже и поздно, и незачем.

   - Тебе ли решать, на ком есть вина, а кто безвинный?

   - А кому же? – пожал плечами. – Видел я, что в порядке все было, когда Сильвия ушла из кухни. А это безобразие она, только вернувшись, и увидела. Мы оба увидели.

   - Выходит, ты за ней хвостом ходишь, оборотень? – усмехнулась гадина.